владимир осипчук актер причина смерти

А что, если взять бессрочный тайм-аут, презрев законы жанра? И, оказавшись вне игры, избавиться — одним махом — от предлагаемых обстоятельств. Унижений. Притворств. Необходимости врать. Строить дурака.

Соблазн, бесспорно, велик. И все-таки — ремесло обязывает. Берем только паузу.

Аркадий Иосифович Кацман, которому так и не удалось обзавестись, собственным театром, считал, что круговая порука, основанная на взаимной НЕлжи, — вполне доступная форма театрального бытия.

Сам же Аркадий Иосифович к театру относился с какой-то даже религиозной восторженностью и комичной почти экзальтацией. А посему и судил, что, во-первых, увлеченность и труд все перетрут. И, во-вторых, что фанатизм — без тараканов, «зачумленности» и сектантства — дело хорошее, если, разумеется, без гнева и с чистой душой. Вечно негодующий, гневливый Аркадий Иосифович, впадая в экстатическое состояние духа, веровал, что свято место пусто не бывает, и что искусство спасет если не весь мир, то уж его учеников, олухов царя небесного, во всяком случае.

В. Осипчук. Фото В. Плотникова

Вот и весь секрет, на котором зиждилось студенческое царство, уместившееся в небольшой институтской аудитории, где-то под самой крышей, на верхотуре.

И ведь никого еще не пугали ни последние этажи, ни затянутый сеткой широченный пролет узкой крутой лестницы. Все дороги оттуда, казалось, вели в рай. Володя Осипчук брал эту «высоту» с разбега, — перепрыгивая через ступеньки, словно и впрямь лестница вела не куда-нибудь — в эмпиреи.

Страшись, ВОЛОДЯ, миражей.

«Это я на тот страх говорю, что мы дурными сделаемся, — продолжал Алеша, — но зачем нам и делаться дурными, не правда ли, господа? Будем во-первых и прежде всего добры, потом честны, а потом — не будем никогда забывать друг о друге».

На первых студенческих порах в чудодейственную силу разума и, как следствие, теории Володя верил безоговорочно, а посему корпел. Классическое образование длилось недолго. — Второе поколение кацманят репетировало с JI. Додиным «Карамазовых». Сипе* достался Алеша. Началось погружение в материал, которое подразумевает предел и меру, а Сипа, как известно, пределов не знал. Увлекся идеей широко понимаемого «сладострастия униженности», карамазовской всеядности, «мистического ужаса» и пр. пр. Космическое хулиганство, какое учинила природа, позабавившись Володиным страхом, окончилось катастрофой.

Алеша стал его первой несыгранной ролью. Открылся счет неудач и потерь.

Спектаклю не повезло, хотя бы уж потому, что придуман и сыгран он был после пекашинского («Братьев и сестер» 1979 года), памятного еще безумия и восторга. Было с чем сравнивать. На этот раз обошлось без чуда: ребята погрязли в материале и выпутаться из «проклятых вопросов» уже не смогли. Зрелище получилось громоздким, перенасыщенным.

Сипа сыграл Снегирева, «Мочалку»:

… и, если условимся, что герои Достоевского зачастую делятся на теоретиков и практиков, то вынуждены будем признать, что эти последние эксплуатируются автором самым нещадным образом, несчастья сыпятся на них из рога изобилия — без меры. Человек пытлив и любознателен, непременно понять норовит: где та последняя — окончательная — униженность, за которой и унизить-то уже нельзя? Нечем. Где та «чертова черточка», «перетерпев» которую уже и умирать не страшно? Володя сыграл Снегирева («практика»), балансируя на той последней призрачной грани, за которой — НИЧТО. Все едино. Играл со сладострастием смертника, покусившегося на порядок вещей, усомнившегося в целесообразности божьего промысла. Играл ехидно — с чертовщинкой, хитрецой и «задоринкой». Самонаслаждаясь своим горем и гневом (выражение автора), потирая от удовольствия руки, притоптывая и похихикивая.

В. Осипчук (Джек) и П. Семак (Ральф) на репетиции «Повелителя мух» Фото А. Укладникова

Азарт игрока порою брал верх, а тут одно к одному, и карты в руки. Неужели надежды-то никакой? — вопрошал, срываясь, дискантом. А сам — потихоньку, про себя и злорадно — знал, что никакой, с самого начала догадывался. И больше-то всего именно ее, на надежды, и боялся, потому как обманет. Упиваясь своим отчаянием, Снегирев возбуждался до крайности. «В Сиракузы!» — кричал, приплясывая, восхищаясь очевидной нелепостью и кощунственностью предложения. Ибо нет ничего более упоительного и невероятного, чем самое последнее горе, разрешающее — одним махом — все «за» и «против».

Музыкальный слух не обманул Володю. Судорожность, вертлявость и суетность Снегирева, «выписывающего» кренделя и иероглифы, — то с жаром бросающегося на собеседника, то застывающего в недоумении, — как нельзя больше соответствовала его исступленной беспомощности, незащищенности. Угловатость и настороженность перемежалась с легкой — головокружительной —- усталостью и апатией.

Роль Снегирева — полубезумца-полупаяца с патентом на мировую скорбь в кармане — осталась, наверное, лучшей Володиной ролью. И уже в Снегиреве проступила странная Володина отчужденность (словно круг очертили), перебиваемая приступами упоения и восторга, «исследовательского» азарта, когда, знаете ли, жизнь положит, а до той самой последней «чертовой черточки» всеобязательно докопается… Володя, несомненно, сыграл СВОЮ тему.

В «Повелителе мух» тему свою он продолжил, сыграв ее как бы с другого конца. На этот раз не было вынужденного «эксперимента», и испытывали не его. Напротив. Он сам затеял игру, взяв на себя роль игрушечного диктатора, поддавшегося совсем не детским вожделениям — сладости повеления и насилия.

Володин Джек оказался мальчиком капризным и избалованным, забавляющимся своей жестокостью и ни за что не желающим расстаться с игрушкой — живыми солдатиками, которых он то и дело ставил в строй, чтобы лишний раз полюбоваться своим могуществом. Джек играл, захлебываясь и торопясь, самозабвенно, по-детски, на малейшее непослушание реагируя нетерпеливым криком и раздражением. Игры предпочитал взрослые. В вожака и стаю. В мужчин и улиток. Во врагов и охотников. С надрывом и придыханием, задавая ритм, дирижируя и притоптывая, понукая, огрызаясь и бранясь, тащил за собой Джек свою банду — «выводок», подчиняя ее единому — своему, не в меру учащенному — дыханию. Ритуальный «манекен-марш» — был своеобразным лейтмотивом спектакля, повторяющимся, возникающим вновь и вновь на ином эмоциональном витке — по нарастанию.

Вот вам и маленький мальчик, который из чистого азарта и любопытства, заигравшись, перемахнул на «ту» сторону. (Ритуальные танцы тоже бывают разными.)

Спектакль был выстроен Додиным восхитительно — с железной логикой, целиком и полностью подчиненной драматургической затее. Пластическая и ритмическая партитуры были согласованы и разработаны до точности музыкальной фразы. Но без «положительной энергии», увы, конструкция дает крен — вопреки расчетам и логике, — а хорошо сделанная, выверенная и раз навсегда запущенная махина крутится вхолостую — пробрасывает.

Есть у режиссера Романа Смирнова видеофильм «Гептограмма», снимавшийся, что называется, на авось — семь дней, вернее, семь ночей в разрушенной питерской квартире.

Два актера, закупоренные словно пауки в банке, в ненасытном необжитом пространстве, играют — каждый свою — судьбу. Даже не играют, а играть готовятся. Приноравливаются. Приспосабливаются друг к другу, пробуют силы. Вернее, пробует только один — Сергей Бехтерев, пытаясь приоткрыть тайну ремесла, исповедуясь и судорожно заполняя собой отпущенное двоим время. Бехтерев состязается, балансируя на грани юродивости, ерничая, умело ею манипулируя.

Надо признать: Осипчук на этом фоне выглядит совсем бледно — вполне респектабельный и никчемный молодой человек, с легкой усмешкой наблюдающий за самоистязанием сценического коллеги. Добродушное снисхождение, с которым относится он к душеизлияниям Бехтерева, наталкивается на достаточно осознанное и сформулированное неприятие.

Сценария нет. Каждая из семи ночей — бесконечна. Нехитрые законы ни к чему не обязывающего черновика, небрежность мизансцен и вальяжность стиля одного — расхолаживают, мобилизуют другого.

Володя сидит развалясь, «нога на ногу», с вынужденным любопытством наблюдая «соперника». Неохотно и как-то удивленно парирует реплики, чаще всего отвечая на вопросы недоумением. Он никуда не торопится. Никаких психологических характеристик. Никакого портрета в подарок современникам. Данная ему возможность оправдаться перед историей так и останется неиспользованной.

Бехтерев играет по системе Додина (а таковая существует, поверьте) — с точки зрения праведника и обвинителя. Дает Володе кое-какие наставления, порицает, журит и судит. Сипа удивленно переспрашивает, уточняет. Смеется, особо не спорит. И так исподволь, постепенно, начинает складываться замечательно интересная сценическая пара. Вариантов — тысяча. Мы остановимся на Ставрогине — ну, и, скажем, Петре Верховенском в исполнении Бехтерева (который подпрыгивает, задирается, петушится — и непонятно за что воюет). Ставрогин (Осипчук) говорит чрезвычайно мало, сдержан. Своих безрассудных — демонических — поступков не объясняет. И все, что Ставрогин когда-либо сказал или сделал («за кадром»), мы слышим из чужих уст. Образ Ставрогина интерпретируется окружающими его персонажами, и в интерпретации этой виновник торжества никоим образом «не замечен» — неповинен. Да и вообще, правду говоря, ею вовсе не интересуется. Вот тут, наверное, и кроется разгадка драматургиче-ской (не только ставрогинской) наверченной и напутанной интриги, обладающей одной странностью и особенностью: главный герой находится как бы в стороне от сюжетных сплетений, не оценивая, не осуждая, не виня. А вместе с тем, несмотря на внутреннее сопротивление и протест, оказывается эпицентром, узлом событий. Вот и весь публичный Ставрогин — слепок ложных представлений, фальшивых доносов и не-умеренного любопытства.

На сцене Малого драматического Ставрогина играет не Володя. Логично. Ибо своего Ставрогина Сипа сыграл до конца, не выпросив ни снисхождения, ни отсрочки.

Все-таки, что ни говори, для такого «ходячего персонажа» (ТОГДА смеялись), Достоевский — неблагосклонный, роковой автор. Через год Володи не станет.

«коли станут спрашивать, так и отвечай, что поехал, дескать, в Америку.» А кто, собственно, спрашивать станет?

«Если плохое настроение с утра,» — совет американцам: «Запланируй» несколько удовольствий, которые принесут тебе пользу и удовлетворение«. Мировая тоска, ВОЛОДЯ, конечно, не в счет. Даже в психопатологии для аналитиков, поверь, о твоем случае — будто и не было — ни намека, ни памяти, ибо ровно ничему не служащие бесплодные эмоции (в здоровом-то обществе!) сами собой устраняются. Из чисто практических соображений.

В. Осипчук на репетиции «Повелителя мух». Фото  А. Укладникова

Эй, вы, русские мальчики, гуляющие по улицам Нью-Йорка, а как у вас там, — с проклятыми-то вопросами?

Спектакли Малого драматического обошли мир. «Братья и сестры», «Повелитель мух», «Звезды на утреннем небе». Показалось мало. Пошли по второму кругу.

«Звезды на утреннем небе» были скроены тютелька в тютельку на заказ, с идеальным конъюнктурным чутьем, воочию доказывая, что и мы — не лапотники.

Оправдать монологи, трактующие библейские истины с точки зрения хмельных «Сонечек Мармеладовых» и юродивого Александра, ведущего свою родословную от князя Мышкина, вряд ли возможно. И хотя Сонечки для нас (теперь) величина постоянная, отваге авторов спектакля, не побоявшихся процитировать сцены поругания и омовения отечественной Девы Марии, остается только позавидовать.

Ребята барахтались на глубоких, как их убеждали, водах, хотя на самом-то деле воды было — по щиколотку. И плыть животом по песку — неудобно.

В «Звездах на утреннем небе» полоумного физика Александра, «князя», чуть ли не самого Спасителя и черта в ступе играл Володя. Сначала с энтузиазмом, потом с равнодушием и по ниспадающей — со стыдом и плохо скрываемой неловкостью.

Роль получилась невыразительной. Без риска и страха. Без Володиного небезопасного азарта — любопытства к фокусам натуры, предельным состояниям. Беспомощность и виноватость сквозили во всем: в непреднамеренно растерянном взгляде, «неуютных» и неуклюжих движениях, неловкой суете. И это про кого — про Володю!, обладавшего неправдоподобной, кошачьей, изворотливостью и тайной «тягучих линий». Про актера, десятым чутьем угадавшего «гармонию стиха» и границы дозволенного — способного хулиганить, «хамелеонить», вводить в заблуждение и прельщать, не выходя за рамки того, что за неимением более точного словаря называется органикой и сценической правдой.

Никакая театральщина к Володе не приставала. Никаких профессиональных навыков и механизмов «включения» не наработал. И в этом смысле профессионалом, конечно же, никогда не был.

Зато «эффекту отъезжающей камеры» Володя научился как ничему другому. Не вмешиваясь в ход «истории», он УХОДИЛ из спектаклей. При всей неправдоподобной Володиной интуиции, которой не придавал значения, и тяготении к мирам «иным», не было в нем той деятельной вампирической воли, что позволяет вербовать неискушенные мистикой души и до конца вести свою тему. А в том, что она у Володи была — кто ж сомневался?

Силенок, видимо, не хватило — как, впрочем, и всему нашему, дохлому поколению.

Однажды, вернувшись из-за океана, труппа Додина со всей остротой и безвозвратностью поняла, что дома-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО скучно. Хоть вой. Питерские дожди, тоска и публика, досыта наевшаяся «валютными спектаклями» и обещаниями.

В театральной кассе на Володю накричали (зашел купить репертуарную книжку со своим портретом), шуму наделали: До каких пор, — говорят, — вы, сукины дети, разъезжать собираетесь? Кому ваше «старье» впихивать — уж и не знаем. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Володя не остался в долгу и четко решил, что перемена климата — дело первостепенной важности, и перестановка декораций порешит тоску, как ничто другое.

Так началась ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАХОЛУСТЬЯ.

К оправданиям театра поначалу прислушивались: мол, покусились на ТАКОЕ — скорых результатов не жди. Помнили опыт «Звезд» и действительно, ждали.

Шли годы. В перерывах между зарубежными вояжами. В минуты домашних пауз. Разбирая и собирая наново чемоданы. Запыхавшись. Не отдышавшись. Репетировали «Бесов». На полпути бросали, исчезали, возвращались.Начинали сначала. Вечный пунктир и разорванность духовных связе давали о себе знать. Хотя — застой в театре и отсутствие видимого движения еще какое-то время казались обманчивыми. Мало ли (рассуждали). Ребята устали. Зарапортовались, заездились. В катастрофу не верил никто. Первй театр России жил(за границей) насыщенной, как нам говорили, жизнью.

Утверждение, что тогда, в конце восьмидесятых, Осипчук был в оппозиции и бил тревогу, предвидя печальный финал истории, было бы ложью. Ни в какие герои (в нашей интерпретации, во всяком случае) он не метил. Володин бунт не носил этического характера. Сипа оборонялся инстинктивно, держась чуть в стороне, на отлете. Духовное банкротство Малого драматического, умноженное на почти болезненное Володино тяготение к бездне и пугающей — пустой — «бессодержательности», давало совершенно нематематические результаты.

Моцартовская беспечность (патентованный штамп), сопряженная с легким талантом, вызывала раздражение. Религиозность казалась издевкой и вызовом. Детская почти восторженность и исступленность уживались в нем с пугающей отстраненностью и «провалами». Безалаберность и «ветер в голове» — с нездешней тревогой. Растолковать более или менее внятно, каким же все-таки был Володя, удастся навряд ли. Да и ни к чему. Пустые хлопоты. Амплитуда его души была «непозволительной». И скандальной.

Он относился к тем странным злоумышленникам, которые способны возмутить покой, не прилагая к тому ровно никаких усилий. Скучая, дурачась и ленясь. (Вот вам и феномен Ставрогина). «Такие» расшатывают конструкцию и смущают умы одним лишь фактом своего вызывающего — не поведения даже, присутствия. В их Исполнении все достаточно убедительно: блуждающий, слегка отрешенный взгляд. Несколько — для колорита — «штучек» и странностей. И дело сделано. Вины не миновать. «Эффект отчуждения» оскорбителен.

Пугающая Сипина отстраненность не осталась незамеченной. Амплуа чудака и раскольника утвердилось за Володей. Так и остался он человеком пришлым, легко заменимым (и заменимым?) в той системе «честных правил» и чувств, совладать с которой он так и не смог.

А поначалу казалось: бархатный, ласковый, послушный. Такого накрутить и — по темпераменту — в запевалы.

Не вышло. Оказалось, что и запевала-то из Володи никудышный, из ряда вон… Такие обычно задают тон, берут первую ноту и потом, совершенно уже не заботясь о том, тянут ли остальные (чаще всего не тянут), поют самозабвенно и легко. Подстраиваться к таким — дело пустое, потому что, рано или поздно, срываются они на полуслове.

Володя здорово изменился, утвердившись во мнении, что его личная тоска (червоточинка) в сравнении с тоской питерской (захолустной) — сущие пустяки. И что чужие города и страны — на все болячки лекарство. И на «странности русских мальчиков» — тоже.

Во дворе театра. Фото Ю. Белинского.

Года за три до своей смерти он сознался, что если чем театр и жив — так это поездками. Инструктаж по ремеслу завидно прост: выжимать сделанные спектакли до последнего сока. До сухого дна. Заезженная пластинка выбрасывается не сразу. Заедает, шипит и соскакивает. И все-таки, по преданию, вертится.

Володя жаловался, что спектакли приходится «отсиживать». Держишь линию, от зубов отскакивает, а эмоции на нуле. Под наркозом. Копошишься, выискиваешь — хоть какое, хоть плохонькое, никудышное, но все же волнение. Самонакрутка уже не срабатывает: «нагнетать страсти» — все стыднее и нестерпимее. Когда потерян духовный стимул, спектакли, играемые вхолостую, изматывают. И профессиональные навыки — тут не подмога.

Возобновлявшиеся репетиции «Бесов» Володя называл «уморительными» (не те, что смешат — те, что морят). Что Ставрогин его состоится, верить давно перестал. Пробелы не восполнялись — увеличивались. Репетировали часами, перемалывая одни и те же смысловые куски, страницы, главы, надеясь, что поступательное движение идей, судеб и событий — дело времени. Доходило до истерик. Володя срывался. Некоторых на карусели начинало подташнивать.

Ситуация становилась серьезной, непозволительной. Вот тогда-то ненароком и вспомнили, что, отъезжая «в очередную гастроль», отложили в долгий ящик что-то чрезвычайно важное. Переполошились, забегали, а ящик-то, сами понимаете, пуст. И по сусекам поскрести — не помогает. Закон накопления энергии, подчиненный железной арифметической логике, в данной ситуации, увы, не срабатывает. Прерванная «линия передач» ничему не служит: где же, скажите на милость, многоуважаемый Аркадий Иосифович, Ваш хваленый восторг? То четвертое измерение — изумление — которое и есть театр? В идеале, разумеется. В мечтах и прожектах. «В моих снах,» — как сказал один маленький (умненький) мальчик по совершенно иному поводу.

Неужели и впрямь, господа актеры, пекашинское братство по «пятеркам» Верховенского «раскидано»? И этими же «пятерками» одурачено и запугано?

Кто теперь помнит? Сколько раз повторялось это наваждение? Сколько было попыток и «пробных сцен»? На последнем этаже Володя рванул на себя раму. Не поддалась — нелепо: гвозди толщиной в палец. Покалечился. Все нормально. BO-JIO-ДЯ! Держи па-узу! Смерть прихотлива. Она подразумевает чистоту жанра. И никаких фарсовых сцен, нелепых смешных ситуаций, вкривь и вкось, наспех вбитых гвоздей. Еще раз. С предыдущей сцены, пожалуйста. Все поправимо, ВОЛОДЯ. Кроме твоей смерти. Востроносый очкарик, похожий на нахохлившегося воробья. И движения какие-то птичьи — неожиданные, стремительные, остроугольные (потом — не беда — «повзрослеют», округлятся и успокоятся). Беспрестанно, без нужды, поправляет очки — волнуется. Заманчивый далекий Питер маячит на горизонте. И всякий раз, когда речь заходит о Кацмане («Братья и сестры» уже существуют), Володя так трогательно вытягивает шею, прижимая кулачки к «тренировочной гимнастерке», будто чужая слава и его коснулась своим крылом.

И никакой роковой судьбы за плечами. Нет опыта потерь, и никто — «ни слухом — ни духом» — что уже не за горами то время, когда Володя шагнет в свое никуда, а все наше беспечное, обильно спорящее и пьющее, не столько застойное, сколько застольное поколение, канет в межвременную дыру и будет там благополучно забыто.

Не приезжай, ВОЛОДЯ! Пьеса не для тебя — с печальным концом. А если бы все-таки не приехал? Чем черт не шутит?

Аркадий Иосифович приоткрывает дверь (чуть-чуть — на щелочку) и цедит по обыкновению сквозь зубы: «Ну давайте этого вашего О-си-пенко».

Ну вот, собственно, и все. Конец паузы.

В Питере дождь, и уже темнеет.

Через пять минут, ВОЛОДЯ, твой выход.

№ 89
№ 3 [89] 2017
№ 87-88
№ 1-2 [87-88] 2017
№ 86
№ 4 [86] 2016
№ 85
№ 3 [85] 2016
№ 84
№ 2 [84] 2016
№ 83
№ 1 [83] 2016
№ 82
№ 4 [82] 2015
№ 81
№ 3 [81] 2015
№ 80
№ 2 [80] 2015
№ 79
№ 1 [79] 2015
№ 78
№ 4 [78] 2014
№ 77
№ 3 [77] 2014
№ 76
№ 2 [76] 2014
№ 75
№ 1 [75] 2014
№ 74
№ 4 [74] 2013
№ 73
№ 3 [73] 2013
№ 72
№ 2 [72] 2013
№ 71
№ 1 [71] 2013
№ 70
№ 4 [70] 2012
№ 69
№ 3 [69] 2012
№ 68
№ 2 [68] 2012
№ 67
№ 1 [67] 2012
№ 66
№ 4 [66] 2011
№ 65
№ 3 [65] 2011
№ 64
№ 2 [64] 2011
№ 63
№ 1 [63] 2011
№ 62
№ 4 [62] 2010
№ 61
№ 3 [61] 2010
№ 60
№ 2 [60] 2010
№ 59
№ 1 [59] 2010
№ 58
№ 4 [58] 2009
№ 57
№ 3 [57] 2009
№ 56
№ 2 [56] 2009
№ 55
№ 1 [55] 2009
№ 54
№ 4 [54] 2008
№ 53
№ 3 [53] 2008
№ 52
№ 2 [52] 2008
№ 51
№ 1 [51] 2008
№ 50
№ 4 [50] 2007
№ 49
№ 3 [49] 2007
№ 48
№ 2 [48] 2007
№ 47
№ 1 [47] 2007
№ 46
№ 4 [46] 2006
№ 45
№ 3 [45] 2006
№ 44
№ 2 [44] 2006
№ 43
№ 1 [43] 2006
№ 42
№ 4 [42] 2005
№ 41
№ 3 [41] 2005
№ 40
№ 2 [40] 2005
№ 39
№ 1 [39] 2005
№ 38
№ 4 [38] 2004
№ 37
№ 3 [37] 2004
№ 36
№ 2 [36] 2004
№ 35
№ 1 [35] 2004
№ 34
№ 4 [34] 2003
№ 33
№ 3 [33] 2003
№ 32
№ 2 [32] 2003
№ 31
№ 1 [31] 2003
№ 30
№ 4 [30] 2002
№ 29
№ 3 [29] 2002
№ 28
№ 2 [28] 2002
№ 27
№ 1 [27] 2002
№ 26
№ 4 [26] 2001
№ 25
№ 3 [25] 2001
№ 24
№ 2 [24] 2001
№ 23
№ 1 [23] 2001
№ 22
№ 22 2000
№ 21
№ 21 2000
№ 20
№ 20 2000
№ 18-19
№ 18-19 1999
№ 17
№ 17 1999
№ 16
№ 16 1998
№ 15
№ 15 1998
№ 14
№ 14 1997
№ 13
№ 13 1997
№ 12
№ 12 1997
№ 11
№ 11 1996
№ 10
№ 10 1996
№ 9
№ 9 1996
№ 8
№ 8 1995
№ 7
№ 7 1995
№ 6
№ 6 1994
№ 5
№ 5 1994
№ 4
№ 4 1993
№ 3
№ 3 1993
№ 2
№ 2 1993
№ 1
№ 1 1993
№ 0
№ 0 1992

В МДТ Л. Додин начал строить Дом. Давняя, чисто российская, уникальная в своем романтическом посыле идея...

ЭДУАРД КОЧЕРГИН. РАССКАЗЫ «БРОДЯЧЕЙ СОБАКИ»

И японским способом, но уже сильно адаптированным, я выколол в колонии восьмью иголками семерых «усатых»…

МАРИИНСКАЯ КАМЕРАТА

Направляясь в Оперу, неминуемо попадаешь в художественное пространство. Вы уже не принадлежите себе. Вы – персонаж театра под названием «Петербург»…

ТЕАТР РЕЗО ГАБРИАДЗЕ

Терк выгнал из насоса тавот чайником кипяченой воды, сузил воронку и потребовал из типографии фиолетовой пасты…

ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЛУЧАЙНОЙ ВСТРЕЧИ

«Завидую своему портрету – он видит Вас, он с Вами…» (из письма Н. Монахова Е. Половниковой)

Учрежден
6 июля 1992 года

УЧРЕДИТЕЛИ Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства Санкт-Петербургский государственный институт театра, музыки и кинематографии Творческое объединение «Кино-театр «Эридан» «Тенишевский фонд»

Межсоюзное творческое объединение «Бродячая собака»

ИЗДАТЕЛЬ
АНО «Петербургский театральный журнал»

ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
Марина Дмитревская

РЕДАКЦИЯ
Ирина Бойкова Марина Заболотняя Марина Корнакова Леонид Попов Елена Феофанова Галина Ефимова (зав. редакцией) Лилия Шитенбург (корреспондент)

дизайнерская концепция Александр Рюмин Анатолий Гусев Директор Галина Зайцева юрисконсульт Владимир Хижняков технический редактор Татьяна Раткевич

компьютерные работы Евгений Дубинин

АДРЕС РЕДАКЦИИ
191011, Санкт-Петербург пл.Искусств, 5, кв. 56 телефон: 314-20-59

При перепечаткессылка на «Петербургский театральный журнал» обязательна Рукописи не рецензируются

© «Петербургский театральный журнал» № 0. 1992 г.

СОДЕРЖАНИЕ


Фильмография и список ТВ-, кино проектов, в которых принимал участие или участвует сегодня актер Владимир Осипчук, содержит порядка 19 работ. Среди фильмов, передач и ТВ-шоу актера, которые стоит посмотреть, можно выделить: Раскол (1992), Будни и праздники Серафимы Глюкиной (1988) и Убегающий август (1989).

Владимир Осипчук появляется в сериалах и кино проектах в качестве актера, начиная с 1964 по 1992 годы.

Первые ТВ-шоу и фильмы с участием актера: Челюскинцы (1984) - роль: Николай Петрович Каманин, Огни (1984) и Каждый десятый (1984) - роль: Степан. Последние на сегодня фильмы и проекты, где задействован актер Владимир Осипчук - это Раскол (1992) - роль: Троцкий, То мужчина, то женщина (1989) и Убегающий август (1989).

Список фильмов Владимир Осипчук

1992

1989

1988

1987

1986

1985

1984

1983

1964

А что, если взять бессрочный тайм-аут, презрев законы жанра? И, оказавшись вне игры, избавиться — одним махом — от предлагаемых обстоятельств. Унижений. Притворств. Необходимости врать. Строить дурака.

Соблазн, бесспорно, велик. И все-таки — ремесло обязывает. Берем только паузу.

Аркадий Иосифович Кацман, которому так и не удалось обзавестись, собственным театром, считал, что круговая порука, основанная на взаимной НЕлжи, — вполне доступная форма театрального бытия.

Сам же Аркадий Иосифович к театру относился с какой-то даже религиозной восторженностью и комичной почти экзальтацией. А посему и судил, что, во-первых, увлеченность и труд все перетрут. И, во-вторых, что фанатизм — без тараканов, «зачумленности» и сектантства — дело хорошее, если, разумеется, без гнева и с чистой душой. Вечно негодующий, гневливый Аркадий Иосифович, впадая в экстатическое состояние духа, веровал, что свято место пусто не бывает, и что искусство спасет если не весь мир, то уж его учеников, олухов царя небесного, во всяком случае.

Вот и весь секрет, на котором зиждилось студенческое царство, уместившееся в небольшой институтской аудитории, где-то под самой крышей, на верхотуре.

И ведь никого еще не пугали ни последние этажи, ни затянутый сеткой широченный пролет узкой крутой лестницы. Все дороги оттуда, казалось, вели в рай. Володя Осипчук брал эту «высоту» с разбега, — перепрыгивая через ступеньки, словно и впрямь лестница вела не куда-нибудь — в эмпиреи.

Страшись, ВОЛОДЯ, миражей.

«Это я на тот страх говорю, что мы дурными сделаемся, — продолжал Алеша, — но зачем нам и делаться дурными, не правда ли, господа? Будем во-первых и прежде всего добры, потом честны, а потом — не будем никогда забывать друг о друге».

На первых студенческих порах в чудодейственную силу разума и, как следствие, теории Володя верил безоговорочно, а посему корпел. Классическое образование длилось недолго. — Второе поколение кацманят репетировало с JI. Додиным «Карамазовых». Сипе* достался Алеша. Началось погружение в материал, которое подразумевает предел и меру, а Сипа, как известно, пределов не знал. Увлекся идеей широко понимаемого «сладострастия униженности», карамазовской всеядности, «мистического ужаса» и пр. пр. Космическое хулиганство, какое учинила природа, позабавившись Володиным страхом, окончилось катастрофой.

Алеша стал его первой несыгранной ролью. Открылся счет неудач и потерь.

Спектаклю не повезло, хотя бы уж потому, что придуман и сыгран он был после пекашинского («Братьев и сестер» 1979 года), памятного еще безумия и восторга. Было с чем сравнивать. На этот раз обошлось без чуда: ребята погрязли в материале и выпутаться из «проклятых вопросов» уже не смогли. Зрелище получилось громоздким, перенасыщенным.

Сипа сыграл Снегирева, «Мочалку»:

… и, если условимся, что герои Достоевского зачастую делятся на теоретиков и практиков, то вынуждены будем признать, что эти последние эксплуатируются автором самым нещадным образом, несчастья сыпятся на них из рога изобилия — без меры. Человек пытлив и любознателен, непременно понять норовит: где та последняя — окончательная — униженность, за которой и унизить-то уже нельзя? Нечем. Где та «чертова черточка», «перетерпев» которую уже и умирать не страшно? Володя сыграл Снегирева («практика»), балансируя на той последней призрачной грани, за которой — НИЧТО. Все едино. Играл со сладострастием смертника, покусившегося на порядок вещей, усомнившегося в целесообразности божьего промысла. Играл ехидно — с чертовщинкой, хитрецой и «задоринкой». Самонаслаждаясь своим горем и гневом (выражение автора), потирая от удовольствия руки, притоптывая и похихикивая.

Азарт игрока порою брал верх, а тут одно к одному, и карты в руки. Неужели надежды-то никакой? — вопрошал, срываясь, дискантом. А сам — потихоньку, про себя и злорадно — знал, что никакой, с самого начала догадывался. И больше-то всего именно ее, на надежды, и боялся, потому как обманет. Упиваясь своим отчаянием, Снегирев возбуждался до крайности. «В Сиракузы!» — кричал, приплясывая, восхищаясь очевидной нелепостью и кощунственностью предложения. Ибо нет ничего более упоительного и невероятного, чем самое последнее горе, разрешающее — одним махом — все «за» и «против».

Музыкальный слух не обманул Володю. Судорожность, вертлявость и суетность Снегирева, «выписывающего» кренделя и иероглифы, — то с жаром бросающегося на собеседника, то застывающего в недоумении, — как нельзя больше соответствовала его исступленной беспомощности, незащищенности. Угловатость и настороженность перемежалась с легкой — головокружительной —- усталостью и апатией.

Роль Снегирева — полубезумца-полупаяца с патентом на мировую скорбь в кармане — осталась, наверное, лучшей Володиной ролью. И уже в Снегиреве проступила странная Володина отчужденность (словно круг очертили), перебиваемая приступами упоения и восторга, «исследовательского» азарта, когда, знаете ли, жизнь положит, а до той самой последней «чертовой черточки» всеобязательно докопается… Володя, несомненно, сыграл СВОЮ тему.

В «Повелителе мух» тему свою он продолжил, сыграв ее как бы с другого конца. На этот раз не было вынужденного «эксперимента», и испытывали не его. Напротив. Он сам затеял игру, взяв на себя роль игрушечного диктатора, поддавшегося совсем не детским вожделениям — сладости повеления и насилия.

Володин Джек оказался мальчиком капризным и избалованным, забавляющимся своей жестокостью и ни за что не желающим расстаться с игрушкой — живыми солдатиками, которых он то и дело ставил в строй, чтобы лишний раз полюбоваться своим могуществом. Джек играл, захлебываясь и торопясь, самозабвенно, по-детски, на малейшее непослушание реагируя нетерпеливым криком и раздражением. Игры предпочитал взрослые. В вожака и стаю. В мужчин и улиток. Во врагов и охотников. С надрывом и придыханием, задавая ритм, дирижируя и притоптывая, понукая, огрызаясь и бранясь, тащил за собой Джек свою банду — «выводок», подчиняя ее единому — своему, не в меру учащенному — дыханию. Ритуальный «манекен-марш» — был своеобразным лейтмотивом спектакля, повторяющимся, возникающим вновь и вновь на ином эмоциональном витке — по нарастанию.

Вот вам и маленький мальчик, который из чистого азарта и любопытства, заигравшись, перемахнул на «ту» сторону. (Ритуальные танцы тоже бывают разными.)

Спектакль был выстроен Додиным восхитительно — с железной логикой, целиком и полностью подчиненной драматургической затее. Пластическая и ритмическая партитуры были согласованы и разработаны до точности музыкальной фразы. Но без «положительной энергии», увы, конструкция дает крен — вопреки расчетам и логике, — а хорошо сделанная, выверенная и раз навсегда запущенная махина крутится вхолостую — пробрасывает.

Есть у режиссера Романа Смирнова видеофильм «Гептограмма», снимавшийся, что называется, на авось — семь дней, вернее, семь ночей в разрушенной питерской квартире.

Два актера, закупоренные словно пауки в банке, в ненасытном необжитом пространстве, играют — каждый свою — судьбу. Даже не играют, а играть готовятся. Приноравливаются. Приспосабливаются друг к другу, пробуют силы. Вернее, пробует только один — Сергей Бехтерев, пытаясь приоткрыть тайну ремесла, исповедуясь и судорожно заполняя собой отпущенное двоим время. Бехтерев состязается, балансируя на грани юродивости, ерничая, умело ею манипулируя.

Надо признать: Осипчук на этом фоне выглядит совсем бледно — вполне респектабельный и никчемный молодой человек, с легкой усмешкой наблюдающий за самоистязанием сценического коллеги. Добродушное снисхождение, с которым относится он к душеизлияниям Бехтерева, наталкивается на достаточно осознанное и сформулированное неприятие.

Сценария нет. Каждая из семи ночей — бесконечна. Нехитрые законы ни к чему не обязывающего черновика, небрежность мизансцен и вальяжность стиля одного — расхолаживают, мобилизуют другого.

Володя сидит развалясь, «нога на ногу», с вынужденным любопытством наблюдая «соперника». Неохотно и как-то удивленно парирует реплики, чаще всего отвечая на вопросы недоумением. Он никуда не торопится. Никаких психологических характеристик. Никакого портрета в подарок современникам. Данная ему возможность оправдаться перед историей так и останется неиспользованной.

Бехтерев играет по системе Додина (а таковая существует, поверьте) — с точки зрения праведника и обвинителя. Дает Володе кое-какие наставления, порицает, журит и судит. Сипа удивленно переспрашивает, уточняет. Смеется, особо не спорит. И так исподволь, постепенно, начинает складываться замечательно интересная сценическая пара. Вариантов — тысяча. Мы остановимся на Ставрогине — ну, и, скажем, Петре Верховенском в исполнении Бехтерева (который подпрыгивает, задирается, петушится — и непонятно за что воюет). Ставрогин (Осипчук) говорит чрезвычайно мало, сдержан. Своих безрассудных — демонических — поступков не объясняет. И все, что Ставрогин когда-либо сказал или сделал («за кадром»), мы слышим из чужих уст. Образ Ставрогина интерпретируется окружающими его персонажами, и в интерпретации этой виновник торжества никоим образом «не замечен» — неповинен. Да и вообще, правду говоря, ею вовсе не интересуется. Вот тут, наверное, и кроется разгадка драматургиче-ской (не только ставрогинской) наверченной и напутанной интриги, обладающей одной странностью и особенностью: главный герой находится как бы в стороне от сюжетных сплетений, не оценивая, не осуждая, не виня. А вместе с тем, несмотря на внутреннее сопротивление и протест, оказывается эпицентром, узлом событий. Вот и весь публичный Ставрогин — слепок ложных представлений, фальшивых доносов и не-умеренного любопытства.

На сцене Малого драматического Ставрогина играет не Володя. Логично. Ибо своего Ставрогина Сипа сыграл до конца, не выпросив ни снисхождения, ни отсрочки.

Все-таки, что ни говори, для такого «ходячего персонажа» (ТОГДА смеялись), Достоевский — неблагосклонный, роковой автор. Через год Володи не станет.

«коли станут спрашивать, так и отвечай, что поехал, дескать, в Америку.» А кто, собственно, спрашивать станет?

«Если плохое настроение с утра,» — совет американцам: «Запланируй» несколько удовольствий, которые принесут тебе пользу и удовлетворение«. Мировая тоска, ВОЛОДЯ, конечно, не в счет. Даже в психопатологии для аналитиков, поверь, о твоем случае — будто и не было — ни намека, ни памяти, ибо ровно ничему не служащие бесплодные эмоции (в здоровом-то обществе!) сами собой устраняются. Из чисто практических соображений.

Эй, вы, русские мальчики, гуляющие по улицам Нью-Йорка, а как у вас там, — с проклятыми-то вопросами?

Спектакли Малого драматического обошли мир. «Братья и сестры», «Повелитель мух», «Звезды на утреннем небе». Показалось мало. Пошли по второму кругу.

«Звезды на утреннем небе» были скроены тютелька в тютельку на заказ, с идеальным конъюнктурным чутьем, воочию доказывая, что и мы — не лапотники.

Оправдать монологи, трактующие библейские истины с точки зрения хмельных «Сонечек Мармеладовых» и юродивого Александра, ведущего свою родословную от князя Мышкина, вряд ли возможно. И хотя Сонечки для нас (теперь) величина постоянная, отваге авторов спектакля, не побоявшихся процитировать сцены поругания и омовения отечественной Девы Марии, остается только позавидовать.

Ребята барахтались на глубоких, как их убеждали, водах, хотя на самом-то деле воды было — по щиколотку. И плыть животом по песку — неудобно.

В «Звездах на утреннем небе» полоумного физика Александра, «князя», чуть ли не самого Спасителя и черта в ступе играл Володя. Сначала с энтузиазмом, потом с равнодушием и по ниспадающей — со стыдом и плохо скрываемой неловкостью.

Роль получилась невыразительной. Без риска и страха. Без Володиного небезопасного азарта — любопытства к фокусам натуры, предельным состояниям. Беспомощность и виноватость сквозили во всем: в непреднамеренно растерянном взгляде, «неуютных» и неуклюжих движениях, неловкой суете. И это про кого — про Володю!, обладавшего неправдоподобной, кошачьей, изворотливостью и тайной «тягучих линий». Про актера, десятым чутьем угадавшего «гармонию стиха» и границы дозволенного — способного хулиганить, «хамелеонить», вводить в заблуждение и прельщать, не выходя за рамки того, что за неимением более точного словаря называется органикой и сценической правдой.

Никакая театральщина к Володе не приставала. Никаких профессиональных навыков и механизмов «включения» не наработал. И в этом смысле профессионалом, конечно же, никогда не был.

Зато «эффекту отъезжающей камеры» Володя научился как ничему другому. Не вмешиваясь в ход «истории», он УХОДИЛ из спектаклей. При всей неправдоподобной Володиной интуиции, которой не придавал значения, и тяготении к мирам «иным», не было в нем той деятельной вампирической воли, что позволяет вербовать неискушенные мистикой души и до конца вести свою тему. А в том, что она у Володи была — кто ж сомневался?

Силенок, видимо, не хватило — как, впрочем, и всему нашему, дохлому поколению.

Однажды, вернувшись из-за океана, труппа Додина со всей остротой и безвозвратностью поняла, что дома-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО скучно. Хоть вой. Питерские дожди, тоска и публика, досыта наевшаяся «валютными спектаклями» и обещаниями.

В театральной кассе на Володю накричали (зашел купить репертуарную книжку со своим портретом), шуму наделали: До каких пор, — говорят, — вы, сукины дети, разъезжать собираетесь? Кому ваше «старье» впихивать — уж и не знаем. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Володя не остался в долгу и четко решил, что перемена климата — дело первостепенной важности, и перестановка декораций порешит тоску, как ничто другое.

Так началась ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАХОЛУСТЬЯ.

К оправданиям театра поначалу прислушивались: мол, покусились на ТАКОЕ — скорых результатов не жди. Помнили опыт «Звезд» и действительно, ждали.

Шли годы. В перерывах между зарубежными вояжами. В минуты домашних пауз. Разбирая и собирая наново чемоданы. Запыхавшись. Не отдышавшись. Репетировали «Бесов». На полпути бросали, исчезали, возвращались.Начинали сначала. Вечный пунктир и разорванность духовных связе давали о себе знать. Хотя — застой в театре и отсутствие видимого движения еще какое-то время казались обманчивыми. Мало ли (рассуждали). Ребята устали. Зарапортовались, заездились. В катастрофу не верил никто. Первй театр России жил(за границей) насыщенной, как нам говорили, жизнью.

Утверждение, что тогда, в конце восьмидесятых, Осипчук был в оппозиции и бил тревогу, предвидя печальный финал истории, было бы ложью. Ни в какие герои (в нашей интерпретации, во всяком случае) он не метил. Володин бунт не носил этического характера. Сипа оборонялся инстинктивно, держась чуть в стороне, на отлете. Духовное банкротство Малого драматического, умноженное на почти болезненное Володино тяготение к бездне и пугающей — пустой — «бессодержательности», давало совершенно нематематические результаты.

Моцартовская беспечность (патентованный штамп), сопряженная с легким талантом, вызывала раздражение. Религиозность казалась издевкой и вызовом. Детская почти восторженность и исступленность уживались в нем с пугающей отстраненностью и «провалами». Безалаберность и «ветер в голове» — с нездешней тревогой. Растолковать более или менее внятно, каким же все-таки был Володя, удастся навряд ли. Да и ни к чему. Пустые хлопоты. Амплитуда его души была «непозволительной». И скандальной.

Он относился к тем странным злоумышленникам, которые способны возмутить покой, не прилагая к тому ровно никаких усилий. Скучая, дурачась и ленясь. (Вот вам и феномен Ставрогина). «Такие» расшатывают конструкцию и смущают умы одним лишь фактом своего вызывающего — не поведения даже, присутствия. В их Исполнении все достаточно убедительно: блуждающий, слегка отрешенный взгляд. Несколько — для колорита — «штучек» и странностей. И дело сделано. Вины не миновать. «Эффект отчуждения» оскорбителен.

Пугающая Сипина отстраненность не осталась незамеченной. Амплуа чудака и раскольника утвердилось за Володей. Так и остался он человеком пришлым, легко заменимым (и заменимым?) в той системе «честных правил» и чувств, совладать с которой он так и не смог.

А поначалу казалось: бархатный, ласковый, послушный. Такого накрутить и — по темпераменту — в запевалы.

Не вышло. Оказалось, что и запевала-то из Володи никудышный, из ряда вон… Такие обычно задают тон, берут первую ноту и потом, совершенно уже не заботясь о том, тянут ли остальные (чаще всего не тянут), поют самозабвенно и легко. Подстраиваться к таким — дело пустое, потому что, рано или поздно, срываются они на полуслове.

Володя здорово изменился, утвердившись во мнении, что его личная тоска (червоточинка) в сравнении с тоской питерской (захолустной) — сущие пустяки. И что чужие города и страны — на все болячки лекарство. И на «странности русских мальчиков» — тоже.

Года за три до своей смерти он сознался, что если чем театр и жив — так это поездками. Инструктаж по ремеслу завидно прост: выжимать сделанные спектакли до последнего сока. До сухого дна. Заезженная пластинка выбрасывается не сразу. Заедает, шипит и соскакивает. И все-таки, по преданию, вертится.

Володя жаловался, что спектакли приходится «отсиживать». Держишь линию, от зубов отскакивает, а эмоции на нуле. Под наркозом. Копошишься, выискиваешь — хоть какое, хоть плохонькое, никудышное, но все же волнение. Самонакрутка уже не срабатывает: «нагнетать страсти» — все стыднее и нестерпимее. Когда потерян духовный стимул, спектакли, играемые вхолостую, изматывают. И профессиональные навыки — тут не подмога.

Возобновлявшиеся репетиции «Бесов» Володя называл «уморительными» (не те, что смешат — те, что морят). Что Ставрогин его состоится, верить давно перестал. Пробелы не восполнялись — увеличивались. Репетировали часами, перемалывая одни и те же смысловые куски, страницы, главы, надеясь, что поступательное движение идей, судеб и событий — дело времени. Доходило до истерик. Володя срывался. Некоторых на карусели начинало подташнивать.

Ситуация становилась серьезной, непозволительной. Вот тогда-то ненароком и вспомнили, что, отъезжая «в очередную гастроль», отложили в долгий ящик что-то чрезвычайно важное. Переполошились, забегали, а ящик-то, сами понимаете, пуст. И по сусекам поскрести — не помогает. Закон накопления энергии, подчиненный железной арифметической логике, в данной ситуации, увы, не срабатывает. Прерванная «линия передач» ничему не служит: где же, скажите на милость, многоуважаемый Аркадий Иосифович, Ваш хваленый восторг? То четвертое измерение — изумление — которое и есть театр? В идеале, разумеется. В мечтах и прожектах. «В моих снах,» — как сказал один маленький (умненький) мальчик по совершенно иному поводу.

Неужели и впрямь, господа актеры, пекашинское братство по «пятеркам» Верховенского «раскидано»? И этими же «пятерками» одурачено и запугано?

Кто теперь помнит? Сколько раз повторялось это наваждение? Сколько было попыток и «пробных сцен»? На последнем этаже Володя рванул на себя раму. Не поддалась — нелепо: гвозди толщиной в палец. Покалечился. Все нормально. BO-JIO-ДЯ! Держи па-узу! Смерть прихотлива. Она подразумевает чистоту жанра. И никаких фарсовых сцен, нелепых смешных ситуаций, вкривь и вкось, наспех вбитых гвоздей. Еще раз. С предыдущей сцены, пожалуйста. Все поправимо, ВОЛОДЯ. Кроме твоей смерти. Востроносый очкарик, похожий на нахохлившегося воробья. И движения какие-то птичьи — неожиданные, стремительные, остроугольные (потом — не беда — «повзрослеют», округлятся и успокоятся). Беспрестанно, без нужды, поправляет очки — волнуется. Заманчивый далекий Питер маячит на горизонте. И всякий раз, когда речь заходит о Кацмане («Братья и сестры» уже существуют), Володя так трогательно вытягивает шею, прижимая кулачки к «тренировочной гимнастерке», будто чужая слава и его коснулась своим крылом.

И никакой роковой судьбы за плечами. Нет опыта потерь, и никто — «ни слухом — ни духом» — что уже не за горами то время, когда Володя шагнет в свое никуда, а все наше беспечное, обильно спорящее и пьющее, не столько застойное, сколько застольное поколение, канет в межвременную дыру и будет там благополучно забыто.

Не приезжай, ВОЛОДЯ! Пьеса не для тебя — с печальным концом. А если бы все-таки не приехал? Чем черт не шутит?

Аркадий Иосифович приоткрывает дверь (чуть-чуть — на щелочку) и цедит по обыкновению сквозь зубы: «Ну давайте этого вашего О-си-пенко».

Ну вот, собственно, и все. Конец паузы.

В Питере дождь, и уже темнеет.

Через пять минут, ВОЛОДЯ, твой выход.

открывать всегда

1988 Эти... три верные карты...

Советские фильмы

По повести Александра Пушкина «Пиковая дама»....

открывать всегда

1988 Будни и праздники Серафимы Глюкиной

Советские фильмы

Серафима Глюкина — добрая, интеллигентная и очень гордая женщина. Ее отец подарил городу ценнейшую коллекцию музыкальных инструментов, а она ютится в коммунальной квартире. И в тот момент, когда героиня меньше всего этого ждала, к ней приходит настоящая любовь....

открывать всегда

1984 Челюскинцы

Советские фильмы

В 1934 году в Чукотском море раздавлен льдами и затонул пароход «Челюскин». Экипаж судна и участники научной экспедиции высадились на дрейфующую льдину, на которой они продержались два месяца. Как жили герои на льдине? В хорошую погоду играли в футбол. Вспоминали о большой земле, боролись с...

открывать всегда

1989 Убегающий август

Советские фильмы

Весьма немолодой уже человек, проснувшись утром после затянувшейся пирушки, с удивлением обнаруживает рядом с собой молодую красивую женщину, которая, к удивлению героя, тотчас легко соглашается отправиться с ним в автомобильное путешествие…...

открывать всегда

1987 Залив счастья

Советские фильмы

Биографический приключенческий фильм о жизни и деятельности адмирала Г. И. Невельского — ученого, исследователя, первопроходца Дальнего Востока. Получив приказ доставить провиант из Кронштадта в Петропавловск, он в 1849 году обогнул земной шар на парусном судне «Байкал» и по собственной инициативе...

открывать всегда

1989 То мужчина, то женщина

Советские фильмы

Эта история о переплетении времен и человеческих судеб. Временной отрезок, который охватывает фильм, составляет двести лет: действие параллельно развивается в настоящем и во времена Отечественной войны 1812 года. Главная героиня фильма исполняет одновременно роль актрисы, которая готовится сыграть...

открывать всегда

1984 Каждый десятый

Советские фильмы

Гражданская война, в Сибири — Колчак. Захватив в плен отряд красноармейцев, белые намерены расстрелять каждого десятого. Но в ночь накануне расстрела бойцы бегут из плена, захватывают бронепоезд, взрывают пароход с боеприпасами и, в конце концов, вынуждают белых отступить…...

открывать всегда

1984 Огни

Советские фильмы

Петербургский инженер приезжает в город, где прошла его юность, и встречает Кисочку, в которую когда-то был безнадежно влюблен. Она теперь замужем за известным банкиром и, судя по всему, не очень счастлива, она готова уехать с ним…...

открывать всегда

1988 Отцы

Советские фильмы

Действие фильма разворачивается в первой половине 1960-х годов. Главный герой картины — молодой работник аппарата Владимир Новиков, обаятельный, образованный, энергичный человек — процветающий функционер. У Новикова юная возлюбленная — студентка Таня, на которой он никогда не женится (есть семья,...

Сознание постепенно возвращалось. Он даже почувствовал, что кто-то бьет его по щекам, бьет изо всех сил. Открыл глаза: точно - человек в белом халате, с бородой. "Хоть и с бородой, а на архангела Михаила не похож, - подумал Алексей. - На черта тоже не похож. Значит, врач. Значит, жив". "Ну зачем же ты так пьешь? - спросил доктор. - Ты же еще молодой, здоровый, красивый, чем тебя жизнь-то обидела?" Алексей ответил: "Да ничем, скучно просто". Как говорил сам Нилов, именно скука довела его три года назад до клинической смерти.

ПИТЬ Алексей Нилов начал еще в 14 лет. Пиво, водка, портвейн и "золотое правило": "квасить", если хочется, надо столько, сколько влезет, женщин тоже, если хочется, надо..." Женился Нилов тоже рано, еще будучи студентом Ленинградского государственного института театра, музыки и кино. Любовь к однокурснице Ане нагрянула незадолго до выпуска. "Она была безумно красива, похожа на саму Мишель Пфайффер, и я не устоял". Свадьбу влюбленные сыграли на славу за день до дипломного спектакля. Пьесу кое-как отыграли, досдали сессию и снова ушли в загул. Один раз, после бурной ночи, Алексей проснулся и испугался: он лежал на диване возле окна, а тюлевые занавески стояли вдоль потолка и дружно махали ему. Врач приехал очень быстро: "Вы, мил человек, Раневскую знаете? Так вот у вас так же, как у нее, горячка белая, допились, как говорится". Алексей тогда не на шутку испугался, собрал вещи и поехал отдохнуть "от мирской суеты" к маме на дачу.

А потом, когда они с Аней получили дипломы, их по распределению отправили в Вологодский драматический театр. Провинция, с ролями - небогато, тоска... Алексей взялся за бутылку. Начались скандалы. А тут еще, когда Аня была уже на последних месяцах беременности, Нилову пришла повестка из военкомата. 28 ноября 1986 года его призвали, а 14 декабря родилась дочь Елизавета. В отпуск навестить дочь Алексей так и не приехал: армейское начальство предложило Нилову "иногда постучать на товарищей". Алексей встал в позу. Как это так? Я, лучший из лучших друзей на свете, буду стукачом-"шестеркой"? За "позу" он прослужил "невыездным", а напоследок, перед дембелем, по приказу руководства отправился на ликвидацию чернобыльской катастрофы. На АЭС солдаты, само собой, выпивали водку, для храбрости и дезинфекции.

Первый брак - мрак

Свою дочь Алексей Нилов увидел только через полтора года. Но пробыл он рядом с ней недолго - ему снова стало скучно. Семья уже перебралась в Питер (Нилов устроился на подработку дворником - за жилплощадь). В Северной столице у Алексея было много "задушевных" друзей, с которыми он "сто лет не виделся". Поэтому, как только дома раздавался звонок от очередного "товарища" с предложением "посидеть и выпить", Нилов тут же бежал "на зов души" - иногда на день, иногда на неделю. Как-то в два часа дня Алексей, веселый и немного подвыпивший, возвращался домой. Внезапно сзади на него кто-то навалился. И тут он увидел: рядом с шеей что-то блеснуло. "Брось перо!" - крикнул он нападавшему. Тот несколько замешкался, Нилов вывернулся и побежал. Но вдруг почувствовал сильную боль под лопаткой: незнакомец действительно бросил нож, но только вслед Алексею. В больнице его продержали недолго: лезвие угодило в кость. Аня была вне себя: мало того что пьяный вернулся, так еще и чуть ребенка сиротой не оставил! Алексей пожал плечами и снова отправился к друзьям "за пониманием и водкой".

В семье практически не было денег, поэтому Нилов устроился подработать на стройке стропальщиком. Там в перерывах обед тоже "запивали градусами". И вот как-то начальство приказало погрузить в машину бетонную плиту. Плита была подвешена на кране, но, чтобы до конца затолкнуть в кузов, нужно было ее раскачать. Нилов с "коллегами", как им показалось, толкнули не очень сильно, плита пошла вперед, но вдруг раздался сильный треск. Алексей поднял голову и ужаснулся: крановые крючья один за другим отцеплялись от блока, который медленно надвигался прямо на него. Нилов потерял равновесие и упал в ковш бульдозера, плита накрыла его сверху и вошла в землю в 20 сантиметрах от его головы. Чтобы отметить чудесное спасение, Алексей Нилов предложил... выпить. На следующий день снова предложил, потом дружная компания опять собралась "на посиделки". Аня не могла больше терпеть и выставила мужа за порог. "Я ее понимаю, я бы на ее месте давно такого мужа выгнал".

В ежовых рукавицах

Алексей долго не переживал: за один из периодов своего отсутствия, будучи в Минске, он уже познакомился с музыкальным режиссером Сусанной. Это была женщина волевая, могла взять мужика в ежовые рукавицы. Вот и взяла она его на целых семь лет. Да взяла так, что, "коренной петербуржец и в паспорте, и в душе", Алексей Нилов уехал из родного города и родной страны в Минск, в Белоруссию. Поступил там в Минский драматический театр, остепенился, "родил" сына Митю, вроде бы бросил пить.

Но однажды в Минск позвонили с "Ленфильма" и пригласили актера Нилова на одну из ролей в фильме "Меченые". Так долго не было ничего стоящего - и тут вдруг такое предложение, да к тому же съемки - в Питере! Алексей вернется, снова встретится со "старыми товарищами", снова пойдет с ними гулять к Неве. Он точно знал, что Сусанна не бросит свою работу, но на всякий случай предложил ей поехать с ним. Сусанна отказалась. Нилов не обиделся, даже, наоборот, обрадовался: никто не будет "сдерживать его душевных порывов". Он гулял вовсю, но однажды во время одного из таких загулов у Алексея украли сумку, в которой кроме денег лежали и его крестильный крестик и крестильная икона. Он расстроился, но особого значения этому случаю не придал. Но, когда во время съемок случилось несчастье: упал с седьмого этажа крестный отец актера Владимир Осипчук, у Алексея "наступило озарение, и все перевернулось в голове". Он снова резко перестал пить, перестал встречаться с друзьями, бросил актерскую работу, "хотел изменить судьбу, повернуть жизнь вспять". Устроился в одно из питерских издательств "продавцом рекламной площади".

Хоровод

Это была скучная работа, ему все время чего-то не хватало, но он держался. Однажды ему в газету позвонили и пригласили на съемки фильма "Проклятие Дюран". Нилов, которому уже опостылели "рекламные площади", согласился. В первый же день на съемочной площадке он заметил маленькую хрупкую девочку, которую ему представили как партнершу по фильму. Ее звали Юля, и у нее были необыкновенные глаза и "совершенно обворожительная пластика, такая спокойная, плавная". Нилов влюбился с первого взгляда. Он совершенно забыл о Сусанне и "окунулся в омут с головой". Первый раз в жизни Алексей решил повести свою возлюбленную под венец, но, как оказалось, поторопился. Юля не понимала или не хотела понимать скучающего Алексея, она была актрисой и жила своей работой, только иногда оглядываясь на мужа. Тогда он нашел себе другую Юлю - клоунессу театра "Лицедеи". Эта девушка была "чересчур неординарная" и не давала Алексею скучать, а значит, и бороться со скукой с помощью спиртного. Неординарность новой возлюбленной не знала границ: Новый, 2000 год она предложила Алексею встретить на дереве. Нилов решил переплюнуть оригинальность своей подружки и в назначенное место в назначенный час явился выбритый под ноль. Девушка посмеялась над нелепым видом своего кавалера, по заранее принесенной лестнице забралась на дерево и велела совершенно замерзшему Алексею сделать то же самое. Нилов тоже кое-как забрался на ветку. Редкие прохожие очень забавлялись этой картиной: человек под два метра ростом, ломая сучки и ветки, лез к своей возлюбленной. Ну чем не романтика? Но от такой "неординарной" романтики и Юлиной непредсказуемости Алексей быстро устал. Расстались они со скандалом. Нилов пытался забыть и любовь, и ссоры, но Юля постоянно напоминала о них, рассказывая всю подноготную жизни с Ниловым на страницах газет. Как-то на глаза ему попалось одно из таких "откровенных" интервью. Как она так может, я ведь любил ее?! Так больше нельзя, надо напиться.

И напился, точнее, допился до той самой клинической смерти.

Тень и свет

"Неотложку" вызывали два раза, два раза кололи сильнодействующие уколы, два раза делали массаж сердца. Но он ничего этого не помнит. Говорит, что была сплошная темнота, никакого тоннеля, никакого света и никаких воспоминаний. После "чудесного воскрешения" Алексей задумался: жизнь должна быть другой, не такой, какую он себе устроил раньше. Но какой точно она должна быть, он не понимал. Не понимал до встречи с Ириной.

Ирину Климову, артистку и певицу, позвали в качестве приглашенной звезды в сериал "Улицы разбитых фонарей". До этого она ни одной серии не видела, и, когда подружки говорили: "Так ты будешь играть с самим капитаном Лариным, роковым красавцем-мужчиной", - она не понимала, почему "роковым" и почему "красавцем". Ей представлялся "низенький и лысый дядечка" Костя Хабенский. Когда приехала на студию и ее посадили ждать в гримерке "низенького капитана", а вошел здоровенный, под два метра, "человечище", Ирина даже немножко разочаровалась. Хотя новый образ Ларина ей очень понравился. После съемок он предложил ей выпить где-нибудь чашечку кофе. "Чашечка кофе" растянулась на несколько часов. Нилов сам не заметил, как рассказал этой девушке "с простуженным голосом" всю свою жизнь, не скрывая ничего. А девушка эта не сморщилась и не ушла, не обозвала алкоголиком и кобелем, а просто приняла его таким, какой он есть.

Поженились Алексей и Ирина через два месяца после знакомства. На свадьбе не было никого, кроме молодоженов. Нилов не хотел присутствия посторонних, боялся, что кто-нибудь сглазит или спугнет его счастье. В этом году у него родился сын Никита. Алексей говорит, что наконец-то нашел то тепло, уют и покой, которые искал всю свою жизнь. "И что интересно: выпить чего-нибудь покрепче совсем не хочется. Разве что по праздникам".

(1960-1990)В 1983 году окончил ЛГИТМиК (мастерская А.Кацмана и Л.Додина).С 1984 года служил в Малом драматическом театре.Сыграв возрастные роли Оскара Борисовича в «Счастье мое» и Калины Дунаева в спектакле «Дом», артист проявил редкий дар не по годам человеческой зрелости и высокого профессионализма. Затем последовали роли Поэта в «Законе вечности», Принца в «Золушке», Капитона в «Муму» и др., но творческими вершинами артиста стали роли Джека в спектакле «Повелитель мух» и Александра в «Звездах на утреннем небе».

Артист работал на телевидении и в кино.

Артисты

Артисты молодой студии

Артисты-стажеры

Приглашенные артисты

Алексей Геннадьевич Нилов. Родился 31 января 1964 года в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург). Советский и российский актёр театра и кино. Заслуженный артист РФ (2006).

Алексей Нилов родился 31 января 1964 года в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) в актерской семье.

Отец - Геннадий Нилов (род. 1 октября 1936), актер, известен, в частности, по роли физика Степана Сундукова («Сундук») в кинокомедии «Три плюс два».

Мать - Галина Панкратьевна Нилова (род. 1938), инженер-химик.

Брат - Антон Нилов, бизнесмен, занимается производством автомобильных шин и тонировочной плёнки.

Двоюродный дедушка - Павел Кадочников (1915—1988), Народный артист СССР, брат бабушки по отцу.

Троюродная сестра - Наталья Кадочникова (род. 14 апреля 1969), актриса, с 2010 года работает в «N-театре» под руководством Алексея Нилова.

В 1985 году Алексей Нилов окончил актёрский факультет Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии имени Н. К. Черкасова, курс Рубена Сергеевича Агамирзяна.

Сразу после окончания института один год отслужил в рядах Советской армии в городе Чернигове. Получил военную специальность минёра-подрывника. В 1986 году, во время военной службы, принимал участие в ликвидации последствий Чернобыльской аварии. Является ликвидатором последствий аварии на Чернобыльской АЭС I степени (в 2014 году, как ликвидатор, в возрасте пятидесяти лет досрочно вышел на пенсию).

После демобилизации Алексей Нилов работал в театре «Студия-87», созданном театральным режиссёром Владимиром Малыщицким в Запасном дворце города Пушкина. Театр просуществовал всего два года - с 1987-го по 1989-й.

В конце 1980-х годов - во время «перестройки» - помимо работы в театре Алексею приходилось зарабатывать на жизнь дворником, стропальщиком, рекламным агентом, менеджером по работе с клиентами.

С 1989 года актёр служил в Государственном русском драматическом театре Белорусской ССР имени М. Горького, из которого ушёл в 1991 году. Больше он в театр не возвращался.

В кино впервые снялся в возрасте четырёх лет, сыграв в фильме-сказке «Снегурочка» у своего двоюродного дедушки - режиссёра Павла Кадочникова. В этом же фильме снимался и отец Алексея, актёр Геннадий Нилов.

Первой большой работой Алексея Нилова в кино стала одна из главных ролей (борца с мафией Максима) в боевике режиссёра Вячеслава Сорокина «Меченые» (1991).

Широкую популярность актёру принесла одна из главных ролей - милиционера Андрея Ларина - в телесериале «Улицы разбитых фонарей».

Алексей Нилов в сериале "Улицы разбитых фонарей"

Амплуа милиционера прочно закрепилось за Ниловым.

После успеха «Улиц разбитых фонарей» снялся в сериалах «Убойная сила», «Опера. Хроники убойного отдела» и «Литейный, 4», в котором он опять играл вместе с Оскаром Кучерой, Юрием Кузнецовым, Анастасией Мельниковой и Евгением Дятловым.

В непривычном для себя «немилицейском» образе актер предстал в фильмах «Моя мама – невеста», «Бумеранг», «Я желаю тебе себя».

В сериале «Высокие ставки» Нилов и вовсе неожиданно появился в образе питерского криминального авторитета - владельца подпольного казино по прозвищу «Космонавт».

Среди других заметных работ - ленты «Убийство на троих», «Капкан для звезды», «Испанец», «Аз воздам».

Алексей Нилов является артистом ООО «Люксфильм» (Москва). Руководит «N-театром». Является вице-президентом Межрегиональной общественной организации содействия развитию культуры и спорта «Берег».

Общественная позиция Алексея Нилова

9 октября 2009 года Алексей Нилов, в числе сорока двух известных петербуржцев, обратился с открытым письмом к Президенту Российской Федерации Дмитрию Медведеву в поддержку строительства общественно-делового квартала «Охта-центр» в Санкт-Петербурге.

11 октября 2010 года Алексей Нилов принимал участие в массовом многочасовом молебне у стен полуразрушенной Церкви преподобного Сергия Радонежского в городе Пушкине (до 1918 года — Царское село), построенной в 1903 году для лейб-гвардии 2-го стрелкового Царскосельского Его Величества полка и являющейся памятником архитектуры начала ХХ века. Молебен более походил на акцию протеста неравнодушных жителей города, прихожан этой церкви и представителей духовенства, высказавших своё возмущение «новым хозяевам» храма, превратившим его помещение в увеселительное заведение. Коммерсанты разместили в здании храма частные фирмы, караоке-кафе с кальянами, автомастерскую с автомойкой, а алтарь превратили в туалет. Жители города Пушкина требовали восстановления храма, сноса пристроек, запрета аренды помещений и приведения в порядок места захоронения русских воинов-героев Первой мировой войны на территории храма. Активисты направили официальные обращения официальным федеральным и региональным властям с просьбой о помощи. В результате совместных действий жителей и власти, 21 сентября 2012 года храм был официально возвращён Русской православной церкви, после чего началось его восстановление.

Алексей Нилов. Наедине со всеми

Рост Алексея Нилова: 190 сантиметров.

Личная жизнь Алексея Нилова:

Первая жена — Анна Замотаева (с 1985 года), актриса, однокурсница Алексея по ЛГИТМиКу, актёрская карьера не сложилась, работает в музыкальной библиотеке.

Дочь — Елизавета Алексеевна Нилова (род. 14 декабря 1985), актриса Академического драматического театра имени В. Ф. Комиссаржевской.

Анна Замотаева - первая жена Алексея Нилова

Елизавета Нилова - дочь Алексея Нилова

Гражданская жена — Сусанна Цирюк, родом из Минска, музыкальный режиссёр, дочь белорусского дирижёра Юрия Цирюка. Окончила Санкт-Петербургскую государственную консерваторию имени Н. А. Римского-Корсакова в 1989 году (факультет режиссуры музыкального театра, класс М. Слуцкой), работала главным режиссёром Белорусского государственного академического музыкального театра (2010—2013), лауреат российской театральной премии «Золотая маска» (2005). Познакомились в Минске, где Нилов работал актёром в театре. Прожили вместе семь лет.

Сын — Дмитрий (род. 1992), музыкант-мультиинструменталист.

Сусанна Цирюк - бывшая гражданская жена Алексея Нилова

Гражданская жена — Юлия Михайлова, актриса. Познакомились на съёмках фильма «Проклятие Дюран» (1993). Отношения продлились недолго, детей от совместного проживания нет.

Юлия Михайлова - бывшая гражданская жена Алексея Нилова

Гражданская жена — Полина (Юлия) Каманина (род. 8 июня 1974), актриса театра и кино, сценарист. Встретились на съемках одной из серий «Улиц разбитых фонарей». Прожили три года, детей не имели.

"Помню, Леша Нилов как-то лихо написал: «У меня было три законных и два гражданских брака. А незаконных — 28. Итого 33». Я долго думала: «А где же мое место в этом донжуанском списке?» А потом посчитала и решила, что в общем списке пока нахожусь где-то в хвосте, а вот в графе «гражданский брак» числюсь второй. Вот такая сложная арифметика!", - говорила впоследствии Полина.

Алексей Нилов и Полина Каманина

Вторая жена — Ирина Климова, актриса и певица. Через пять месяцев после рождения сына Никиты Алексей Нилов оставил супругу с грудным ребёнком на руках и уехал из Москвы в родной Санкт-Петербург. Брак был расторгнут 21 сентября 2004 года.

Сын — Никита Алексеевич Нилов (род. 2003, Москва). С сыном актер долго не общался. Но в 2014-м они встретились. Тот факт, что он не общался долгое время с сыном, Нилов объяснил тем, что ему было бы сложно растолковать мальчику в том возрасте, что произошло и как.

Алексей Нилов и Ирина Климова

Ирина Климова с сыном Алексея Нилова

Третья жена — Елена Нилова (ранее — Володина, род. 1978), бывшая портниха 4-го разряда, бывший продавец модного магазина одежды в Санкт-Петербурге, сейчас — профессиональный фотограф. Алексей и Елена живут вместе с 2004 года (после его официального развода). Поженились в 2011 году. Обвенчались в Софийском соборе в Царском селе. Являются прихожанами этого Собора. Алексей принял обряд крещения осознанно, в возрасте девятнадцати лет, а его крёстным отцом был его лучший друг, актёр Владимир Осипчук (1960—1990).

Алексей Нилов с женой Еленой

Проблемы Алексея Нилова с алкоголем

Много лет у актера были проблемы с алкоголем.

16 марта 2000 года Алексей Нилов пережил клиническую смерть вследствие злоупотребления алкоголем. По словам актёра, всего таких смертей у него было «штуки три», когда останавливалось дыхание и врачам с трудом удавалось его спасать. В последний раз такой приступ произошёл с ним в канун наступающего 2007 года, который он встретил на восьмом этаже больницы на улице Костюшко в Санкт-Петербурге, где врачи откачивали его одиннадцать дней.

Третья жена актера в программе «Секрет на миллион» вспоминала: «Мне было очень страшно за него, реально страшно. Представляете, клиническая смерть. Я молилась, сидела рядом. К нему в палату даже гости приезжали, это был отличный Новый год, даже дети приезжали».

Как говорил актер в программе «Наедине со всеми», толчком к тому, чтобы остепениться, для него стала встреча со своей третьей официальной женой - Еленой. Хотя и в этом браке, особенно поначалу, случалось всякое. "Я об этом говорил открыто: «Да, пью», и все статьи, к сожалению, даже в уважаемых изданиях сводились к тому, сколько я пил и с кем я спал. Якобы это единственное, что интересно людям. Я с ними не очень согласен", – отмечал Алексей Геннадьевич, подчеркивая, что в силу возраста и здоровья с пагубной привычкой покончено.

Фильмография Алексея Нилова:

1968 - Снегурочка 1980 - Каждый третий - партизан 1989 - Степан Сергеич - Виталий Игумнов 1990 - Вечный муж - эпизод 1991 - Меченые - Макс 1991 - Жажда страсти - эпизод 1992 - Кооператив "Политбюро", или Будет долгим прощанье - Лёша 1993 - Проклятие Дюран - Арман 1994 - Роман императора - Болеслав Березовский, польский террорист 1994 - Прохиндиада-2 - новый директор 1994 - Год собаки - сосед Веры (нет в титрах) 1995 - Откровения незнакомцу (Confidences a un inconnu) - Дмитрий 1997-1998 - Улицы разбитых фонарей-1 - Андрей Ларин 1998-1999 - Улицы разбитых фонарей-2 - Андрей Васильевич Ларин, капитан 2000-2001 - Улицы разбитых фонарей-3 - Андрей Ларин, капитан 2000 - Убойная сила-1 - Андрей Ларин 2001-2002 - Улицы разбитых фонарей-4 - Андрей Ларин, капитан 2003 - Улицы разбитых фонарей-5 - Андрей Ларин, капитан 2003 - Жизнь одна - Владимир, писатель 2004 - Опера-1. Хроники убойного отдела - Андрей Ларин 2004 - Невестка - Вадим 2004 - Моя мама - невеста - Юрий Ивановский 2005-2007 - Баллады о гусарах - Вениамин Уздечкин, корнет 2005 - Убить Бэллу - пьяный в «обезьяннике» 2006 - Опера-2. Хроники убойного отдела - Андрей Ларин, майор 2006 - Наркоза не будет - Следователь 2006 - Андрей Краско. Непохожий на артиста (документальный) 2007 - Опера-3. Хроники убойного отдела - Aндpeй Лapин 2007 - Литейный, 4 (1-й сезон) - Алексей Нилов - "Адвокат" 2007 - Бумеранг - Олег Витальевич Бессонов, муж Инги 2008-2009 - Литейный (2-й сезон) - Алексей Нилов 2008 - Холмы и равнины - Лев, журналист; отец Тани 2008 - По контуру лица (короткометражный) - слепой бомж 2008 - Любовь под грифом "Совершенно секретно" - адвокат Васильевой 2008 - Запрет на любовь - Алексей 2009 - Литейный (3-й сезон) - Алексей Нилов 2009-2010 - Литейный (4-й сезон) - Алексей Нилов - "Адвокат" 2009 - Я буду вам сниться. Никита Михайловский (документальный) 2009 - Захватчики - следователь 2010 - Страховщики - Верейский 2010 - ППС - Ефремов, майор Службы собственной безопасности 2010 - Подводные камни - Игорь Алексеевич Веселов, писатель 2010 - Вопрос чести - Алексей Нилов 2010 - 220 вольт любви - камео 2011 - Я желаю тебе себя - Павел Павлович Новиков, директор строительной компании 2011 - Чужой район - Александр Сергеевич Петров 2011 - Литейный (5-й сезон) - Алексей Нилов - "Адвокат" 2011 - Литейный (6-й сезон) - Алексей Нилов - "Адвокат" 2011-2012 - Литейный (7-й сезон) - Алексей Нилов - "Адвокат" 2011 - Дубля не будет - Игорь Жданов 2012-2013 - Чужой район-2 - Александр Сергеевич Петров 2012 - Возвращение - Владимир Николаевич Смирнов, генерал в отставке 2013-2014 - Чужой район-3 - Александр Петров 2013-2014 - Литейный (8-й сезон) - Алексей Нилов - "Адвокат" 2013 - Назначена награда - Граф 2014 - Лучшие враги - Владимир Александрович Старыгин 2014 - Испанец - Леваков ("Лёва") 2014 - Бирюк - Семенов, полковник 2014 - Три плюс два. Версия курортного романа (документальный) 2014 - Аз воздам - Виктор Иванович Ершов, следователь 2015 - Убийство на троих - Александр Черкасов, начальник службы безопасности 2015 - Капкан для звезды - Игорь Валерьевич Яцко, бизнесмен 2015 - Высокие ставки - Юрий Алексеевич Сергеев ("Космонавт")

2017 - Выжить любой ценой





Владимир Осипчук — 57 летний актер. Начало карьеры приходится на 1984 г., с тех пор Владимир Осипчук принял участие в 19 кинокартинах, включая церемонии вручения премий (если таковые имеются). Предпочитаемые жанры: драма, приключения, фантастика. По гороскопу Владимир лев.

Последние фильмы, в которых принял участие: Раскол (1992), Убегающий август (1989), То мужчина, то женщина (1989), Эти... три верные карты... (1988), Отцы (1988), Большая игра (1988).

Сегодня, в ночь на 12 августа, на 73-м году на стало народного артиста России Виктора Фёдоровича Смирнова.

В последние годы Виктор Фёдорович боролся с серьезной болезнью. Пока официально какая болезнь преследовала актера, но из контекста становится понятно, что это онкология. На сегодня пока никаких известий о траурных мероприятиях не известно. О дате церемонии прощания Александринский театр сообщит дополнительно.

Биография Виктор Смирнов

Виктор Фёдорович Смирнов родился 4 августа 1945 в городе Клин, Московская область.

В 1972 году окончил Горьковское театральное училище. Был принят в этом же году на работу в Пензенский областной театр драмы им. А. В. Луначарского. Здесь за десять лет работы он сыграл более 40 ролей. Среди них: Чешков («Человек со стороны» И. Дворецкого, 1972), адмирал Степанов («Дело, которому ты служишь» Ю. Германа, 1973), Босс Финли («Сладкоголосая птица юности» Т. Уильямса, 1973), Клавдий Горецкий («Волки и овцы» А. Н. Островского, 1973), лорд Уиндермир («Веер леди Уиндермир» О. Уайльда, 1974), Бусыгин («Свидание в предместье» А. Вампилова, 1974), Лопатин («Из записок Лопатина» К. Симонова, 1975), Антон Зыков («Зыковы» М. Горького, 1975), Михай Груя («Святая святых» И. Друцэ, 1976), Григорий Мелихов («Тихий Дон» М. Шолохова, 1977 г.), Никитин («Берег» Ю. Бондарева, 1978), Макар Нагульнов («Поднятая целина» М. Шолохова, 1979), Бен Хаббард («Лисички» Л. Хеллман, 1979), Отелло («Отелло» У. Шекспира, 1982).

В 1983 году был принят в труппу Ленинградского академического театра драмы им. А.С. Пушкина. Первой ролью стала роль Пугачева в пушкинской «Капитанская дочка». Всего он сыграл на Александринской сцене 50 неповторимых ролей.

Среди его работ того периода: Железнов («Васса Железнова» М. Горького, 1985), Митрич («Власть тьмы» Л. Н. Толстого, 1986), Москалёв («Дядюшкин сон» Ф. М. Достоевского, 1987), Писатель («Самоубийца» Н. Эрдмана, 1988), Шаляпин («Колокола» Ю. Нагибина, 1989), Скотинин («Недоросль» Д. И. Фонвизина, 1990), Большов в комедии А. Н. Островского «Свои люди — сочтёмся!» (1990), Гамлет, а затем и Клавдий («Гамлет» У. Шекспира, 1992 и 1997) Отелло («Отелло» У. Шекспира, 1993), Бугров («Платонов» А. П. Чехова, 1994), Чебутыкин («Три сестры» А. П. Чехова, 1996), Фамусов («Горе от ума» А. С. Грибоедова, 1996), Он («Сорри…» А. Галина, 1996), Шаляпин в моноспектакле «Прощай, Россия!», созданном по мотивам автобиографической прозы Ф. И. Шаляпина «Маска и душа» (1999 г.), Патриарх («Борис Годунов» А. С. Пушкина, 1999), Дон Луис («Дон Жуан» Мольера, 2000).

Многим Виктор Смирнов запомнился как один из главных киногеров сериалов Менты. Улицы разбитых фонарей, Бандитский Петербург, Убойная сила, Ликвидация, Морские дьяволы.