максим фадеев сын андрей причина смерти

48-летний Максим Фадеев нечасто делится подробностями личной жизни. В прошлом году он шокировал поклонников неожиданным признанием: продюсер поведал, что потерял первого ребенка по ошибке врачей. В п

Вас заинтересует:

шукшин василий актер причина смерти

Василий Шукшин был одним из самых любимых писателей-современников в России и талантливым актёром, сыгравшим более чем в 30 фильмах. Его безвременная смерть на 43-м году жизни расстроила многих поклонников и ценителей. Официальная причина смерти Василия Шукшина – сердечная недостаточность, но многие люди, в основном – близкие, говорили о том, что в этой скоропостижной кончине было что-то тревожное и таинственное.

Он родился в 1929 г. в селе Сростки на Алтае и  после 7 классов школы поступил в техникум, работал. После службы в Военно-Морском Флоте в 1949 – 1953 г. был школьным учителем. В 1954 г. Шукшин поступил на режиссёрское отделение ВГИКа. В 1958 г. в журнале «Смена» появилась первая публикация его рассказа «Двое на телеге».

Его дебют в кино состоялся у Сергея Герасимова, в фильме «Тихий Дон». После этого началась долгая плодотворная творческая жизнь писателя, режиссёра и актёра Василия Шукшина  Его любили и узнавали, ожидали новых встреч с ним и его «чудиками».

В молодости Шукшин крепко выпивал и нажил себе язву желудка, которую позже сделают ответом на вопрос «Почему умер Василий Шукшин». Одним из диагнозов предположат и алкогольную интоксикацию у человека, непьющего уже 8 лет. Близкие Шукшина считают его смерть слишком странной. Василий Макарыч почти закончил сниматься в в фильме Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину» и жил с другими актёрами на теплоходе «Дунай», где 2 октября 1974 г. случилось несчастье.

Рассказы его друга, актёра Георгия Буркова о том, как всё было, отличаются один от другого, а понятая Платонова вспоминает много расхождений и неточностей в исполнении протокола. Диагноз, объявленный в военном госпитале, где обследовали тело покойного, противоречит результатам осмотра актёра в Кремлёвской больнице незадолго до этого: его сердце тогда было здоровым.

Жена писателя, Лидия Федосеева-Шукшина подозревала, что он был убит. Об этом однажды кричал на вечере памяти пьяный Панкратов-Чёрный, говорил Бондарчук и намекал Бурков, вскоре тоже умерший. Никто не знает правды и, возможно, не узнает никогда.

«Субботний Рамблер» представляет отрывок из книги АЛЕКСЕЯ ВАРЛАМОВА о писателе и актере Василии Шукшине, которая готовится сейчас к выходу в серии «ЖЗЛ». *

Василий Шукшин умер за два дня до окончания съемок фильма «Они сражались за Родину» в ночь на 2 октября 1974 года. Его смерть мифологизирована не меньше, чем жизнь, а описана и в литературе, и в журналистике, и в документальных фильмах, коих за последние годы вышло немало, даже более подробно. Бывший моряк, три года отслуживший на берегу Черного моря, скончался на борту пассажирского парохода «Дунай», пришвартованного к правому берегу Дона. Диагноз, поставленный при вскрытии, показал: смерть наступила вследствие сердечной недостаточности. Иногда ссылаются на высказывание врачей, что у Василия Макаровича было сердце 80-летнего старика. Говорят также о табачно-кофейной интоксикации. А еще о том – что Шукшина убили.

…«Удивительное совпадение. За день до смерти Василий Макарович сидел в гримерной, ожидая, когда мастер-гример начнет работать, – вспоминал Юрий Никулин. – Он взял булавку, опустил ее в баночку с красным гримом и стал рисовать что-то, чертить на обратной стороне пачки сигарет “Шипка”. Сидевший рядом Бурков спросил:

– Что ты рисуешь?– Да вот видишь, – ответил Шукшин, показывая, – вот горы, небо, дождь, ну, в общем, похороны...

Бурков обругал его, вырвал пачку и спрятал в карман. Так до сих пор он и хранит у себя эту пачку сигарет с рисунком Василия Макаровича».

А вот пространный отрывок из книги Владимира Коробова, ценный тем, что был создан благодаря общению автора с Георгием Бурковым.

«1 октября 1974 года в киногруппе «Они сражались за Родину» был обычный и совсем нетрудный съемочный день, основная работа была уже позади. Шукшин – накануне много говорили о “Разине”, разрешение на запуск которого было наконец получено, – чувствовал себя усталым и разбитым. Они решили с Бурковым после съемок съездить в станицу Клетскую, снять усталость в бане.

…Поехали на “газике” в Клетскую. Молодой шофер Паша неудачно развернулся и нечаянно переехал неосторожную станичную кошку. Шукшина начали бить нервные судороги, он с трудом успокоился. Перед баней шофер рассказал старику-хозяину (отцу заведующего местной кинофикацией) о дорожном происшествии. “Не к добру, – сказал старик, – к большой беде примета… Ну, да это раньше в приметы верили, сейчас все не так…”Мыться расхотелось, только погрелись слегка. Василий Макарович даже на полок не поднимался, посидел внизу. На обед у гостеприимного старого донского казака была лапша, мед, чай со зверобоем. Дважды – до обеда и после – Шукшин звонил в Москву. К телефону никто не подошел.

Вернулись на “Дунай”. В каюте у Буркова стояли два стакана с холодным кофе. Шукшин подгорячил свой стакан маленьким кипятильником и выпил. Вроде бы оживился. Немного поговорили на разные темы. Бурков предложил лечь сегодня спать пораньше. Да, согласился Шукшин, хорошо выспаться бы не мешало, и вскоре ушел в свою каюту, которая располагалась рядом.

Буркову не спалось. Посреди ночи, примерно в два-три часа, он услышал стук двери и знакомый звук шагов. Он выскочил на палубу. Шукшин, в съемочном галифе и белой нательной рубашке, держался левой рукой за сердце.

– Ты что, Вася?..– Да вот, защемило что-то и не отпускает, а мне мать говорила: терпи любую боль, кроме сердечной… Надо таблетки какие-нибудь поискать, что ли…

Врача на теплоходе не оказалось, уехал в этот день на свадьбу в одну из станиц. Нашли с помощью боцмана аптечку. Валидол не помог. Бурков вспомнил, что мать у него пьет от сердца капли Зеленина. Шукшин принял это лекарство.

– Знаешь, – сказал Василий Макарович, – я сейчас в книге воспоминаний о Некрасове прочитал, как тот трудно и долго помирал, сам просил у Бога смерти…– Да брось ты об этом!..– А знаешь, мне кажется, что я наконец-то понял, кто есть “герой” нашего времени.– Кто?– Демагог. Но не просто демагог, а демагог чувств… Я тебе завтра подробнее объясню…– Вася, знаешь что, давай-ка я у тебя сегодня лягу…

Шукшин посмотрел на вторую кровать, заваленную книгами, купленными в Волгограде, Клетской и Ленинграде (всего их было – назовет потом опись – сто четыре названия), бумагами и вещами.

Разговаривал с Бурковым о смерти Шукшина и Анатолий Заболоцкий, и его рассказ в чем-то совпадает, в чем-то нет с версией Коробова.

«Помню серо-синего Георгия Буркова. Вот что мне рассказывал Жора в тот день, когда он вместе с Бондарчуком, Тихоновым, Губенко привез в Москву из Волгограда транспортным самолетом цинковый гроб. Я спросил его: “Как все хоть было? Когда ты его видел последний раз?”. Передаю смысл его рассказа: “Вечером в бане были, посидели у кого-то из местных в доме. Ехали на корабль — кошку задавили — такая неловкая пауза. Тягостно было.

Поднялись на бугор возле “Дуная”. Потом по телевизору бокс посмотрели. В каюте кофе попили. Поговорили, поздно разошлись. В 4 — 5 часов утра еще совсем темно было, мне что-то не спалось, я вышел в коридор, там Макарыч стоит, держится за сердце. Спрашиваю: “Что с тобой?” – “Да вот режет сердце, валидол уже не помогает. Режет и режет. У тебя такое не бывало? Нет ли у тебя чего покрепче валидола?”. Стал я искать, фельдшерицы нет на месте, в город уехала. Ну, побегал, нашлись у кого-то капли Зеленина. Он налил их без меры, сглотнул, воды выпил и ушел, и затих. Утром на последнюю досъёмку ждут. Нет и нет, уже 11 часов — в двенадцатом зашли к нему, а он на спине лежит, не шевелится”. Кто зашел, не спросил ни я, ни он не говорил».

И тем не менее именно он, Бурков, так и остался основным свидетелем и – по мнению многих – безмолвным хранителем последней загадки в судьбе Шукшина.

«Есть, есть тайна в смерти Шукшина, – утверждал Алексей Ванин. – Думаю, многое мог бы поведать Жора Бурков. Но он унес тайну в могилу. На чем основаны мои подозрения? Раз двадцать мы приглашали Жору в мастерскую скульптора Славы Клыкова, чтоб откровенно поговорить о последних днях Шукшина. Жора жил рядышком. Он всегда соглашался, но ни разу не пришел. И еще факт. На вечерах памяти Шукшина Бурков обычно напивался вусмерть. Однажды я одевал, умывал его, чтоб вывести на сцену в божеском виде. Тот хотел послать меня подальше. Я ответил: “Жора, не забывай про мои кулаки!” И тогда пьяный Бурков понес такое, что мне стало страшно и еще больше насторожило...»

«Жора Бурков говорил мне, что он не верит в то, что Шукшин умер своей смертью, – вспоминал актер Александр Панкратов-Черный. – Василий Макарович и Жора в эту ночь стояли на палубе, разговаривали, и так получилось, что после этого разговора Шукшин прожил всего пятнадцать минут. Василий Макарович ушел к себе в каюту веселым, жизнерадостным, сказал Буркову: “Ну тебя, Жорка, к черту! Пойду попишу”. Потом Бурков рассказывал, что в каюте чувствовался запах корицы – запах, который бывает, когда пускают “инфарктный” газ. Шукшин не кричал, а его рукописи – когда его не стало – были разбросаны по каюте. Причем уже было прохладно, и, вернувшись в каюту, ему надо было снять шинель, галифе, сапоги, гимнастерку... Василия Макаровича нашли в нижнем белье, в кальсонах солдатских, он лежал на кровати, только ноги на полу. Я видел эти фотографии в музее киностудии имени Горького. Но почему рукописи разбросаны? Сквозняка не могло быть, окна были задраены. Жора говорил, что Шукшин был очень аккуратным человеком. Да и Лидия Николаевна Федосеева-Шукшина рассказывала о том, что, когда они жили в однокомнатной квартире, было двое детей, теснота, поэтому все было распределено по своим местам – машинка печатная, рукописи и так далее. А когда дети спали, курить было нельзя, и Шукшин выходил в туалет, клал досочку на колени, на нее тетрадку и писал. Разбросанные по полу каюты рукописи – не в стиле Шукшина, не в его привычках: кто-то копался, что-то искали.

Такими были подозрения Буркова. Но Жора побаивался при жизни об этом говорить, поделился об этом со мной как с другом и сказал: “Саня, если я умру, тогда можешь сказать об этом, не раньше”».

О подозрениях Георгия Буркова рассказывал позднее и его гример В. Мухин. Вот слова Буркова в его изложении: «Я постучался к Шукшину. Дверь была не заперта. Но я не вошел, а от двери увидел... рука, мне показалось, как-то... Я чего-то испугался. Окликнул его. Ему же на съемку было пора вставать. Он не отозвался. Ну, думаю, пусть поспит. Опять всю ночь писал.

Я пошел по коридору и столкнулся с Губенко. “Николай, – попросил я, – загляни к Васе, ему скоро на съемку, а он чего-то не встает...”

Он к нему вошел. Стал трясти за плечо, рука как неживая... потрогал пульс, а его нет. Шукшин умер во сне. “От сердечной недостаточности”, – сказали врачи. Я думаю, они его убили. Кто они? Люди – людишки нашей системы, про кого он нередко писал. Ну, не крестьяне же, а городские прохиндеи... сволочи-чинуши...»

«В станице до сих пор ходят разные толки. И поводы для этого есть. Еще жива Евгения Яковлевна Платонова, партизанка, жена Героя Советского Союза Венедикта Платонова, – вспоминал житель станицы Клетской Н. Дранников. – Ее брали понятой. Евгения Яковлевна рассказывает, что, когда они приехали на “Дунай”, все в каюте было разбросано. Будто кто-то что-то искал. А сам Шукшин лежал скорчившись. Это никак не вяжется с фотографией криминалистов, где Василий Макарович лежит в ухоженной каюте, прикрытый одеялом, словно спит. А еще вызывают подозрение у станичников чистые сапоги. Зачем ему надо было мыть кирзачи? Ведь назавтра вновь с утра на съемку. Кто и что смыл с его сапог, гадают наши казаки».

А вот слова Л. Федосеевой-Шукшиной: «Я уверена: в ту ночь произошло убийство. Чего Вася и боялся последнее время. Он показывал мне список своих родственников, которые умерли насильственной смертью. Боялся, что разделит их участь. Предчувствие было. “Господи, дай скорее вернуться со съемок! Дай бог, чтоб ничего не случилось!” Случилось.Когда на разных уровнях заявляют, что не выдержало больное сердце Шукшина, мне становится больно. Вася никогда не жаловался на сердце. Мама моя в тот год сказала: “Вася, ты такой красивый!” – “Это полынь! – ответил он. – Я такой же крепкий, такой здоровый, что полынь степная”.

Как раз перед съемками “Они сражались за Родину” Бондарчук устроил его на обследование в самую лучшую цековскую больницу. Врачи не нашли никаких проблем с сердцем. У меня до сих пор хранятся кардиограммы. Там все слава богу.

Что странно: ни Сергей Федорович Бондарчук, ни Георгий Бурков, ни Николай Губенко, ни Юрий Владимирович Никулин, ни Вячеслав Тихонов – ни один человек так и не встретился со мной позже, не поговорил откровенно о той ночи. Я так надеялась узнать именно от них, что же случилось на самом деле...»

Что же касается того, кто мог это убийство совершить, опять же версии расходятся: КГБ, чиновники, завистники, конкуренты, масоны. Больше всего размышлений на эту тему оставил Анатолий Заболоцкий. В одном из вариантов воспоминаний о Шукшине, а точнее в дополнениях к уже опубликованным мемуарам он написал о том, как во время своего приезда на Дон несколько лет спустя после смерти Василия Макаровича встретил некоего незнакомого человека, который «нервной скороговоркой» представился Алексеем и рассказал о том, что был в составе группы эвакуации на теплоходе «Дунай». «Мы прибыли в начале четвертого и должны были перевезти тело в Волгоград. Уже на “Дунае” нам велено было оставить его в каюте до приезда врачей. Он лежал ничком поперек койки. Мы положили его нормально, сняв верхнюю одежду и сапоги. Тело было уже полуокоченевшее... закрыли его одеялом, а сапоги и тапочки поставили там, где они стоят на снимках, опубликованных в печати и в вашей книге. В каюте был кавардак; кроме нас, приехавших за телом, там был какой-то мужик — широкоплечий, невысокий, с головой, посаженной без шеи в туловище. Уходя, запомнил его слова: “Идиоты, наведите порядок!” С тех пор судьба Шукшина меня зацепила... Не задавайте мне вопросов. Я сообщил вам факты, потому что просмотрел иллюстрации в вашей книге “Шукшин в кадре и за кадром”».

А дальше последовал комментарий самого Анатолия Дмитриевича: «Внезапно простившись, он ушел и растворился в многолюдье. Глядя ему вслед, я не чувствовал потребности задавать вопросы... Много позже (когда Панкратов-Черный пересказал свой разговор с Георгием Бурковым, в котором тот поведал о насильственной смерти Макарыча — инфарктным газом, пахнущим корицей, — и просил обнародовать сей факт только после его, т. е. Буркова, смерти, что Панкратов-Черный и сделал) я вспомнил слова Алексея на берегу Дона и мне стало понятно, почему Георгий явно нервничал, когда я упорно просил: “Расскажи о последней встрече твоей с Макарычем! Ты же видел его последний”. Всякий раз Георгий излагал мне другой ход события. Ясно было — Георгий уклонялся, чего-то не договаривал и почему-то ему самому было тошно...

Схема гибели Макарыча, вероятно, была такова. Предположим, что кому-то из работников группы или журналистов, кои в последние дни густо кружились вокруг шукшинской каюты, некто поручил изъять записи Шукшина или текст пьесы “Ванька, смотри!”. Возможно, то был один актер окружения, которого Макарыч давно вычислил как чьего-то соглядатая и сказал о том в нашей последней беседе. И вот, допустим, “порученец” проникает в каюту Шукшина, чтобы взять потребную рукопись, но в известном похитителю месте ее нет; тогда он начинает рыться среди книг и “выходит из графика” — входит Шукшин и видит в своей каюте субъекта, которого знает в лицо. Помня горячность Макарыча, можно предположить, что возникла потасовка. “Искатель” гадко вляпался и решает уложить хозяина каюты без сознания — стреляет, скажем, из газового пистолета или баллончика. Заслышав издали возню, является Бурков. Убрать второго — как-то слишком (задания такого нет; а может, и отрава кончилась в баллоне). “Искателю” провал его грозит разоблачением, тогда он обещает Буркову: “Ляпнешь, сдохнешь!” Обет молчания доконал душу Буркова... Шли годы. Георгий стал проговариваться, особенно при подпитии. В конце концов попал в больницу — тот же диагноз: “сердечная недостаточность” и — на тот свет... Ох, как много людей, знавших правду, ушло со света белого молча! А мне, коль моя версия грешна, то за нее отвечать придется на том свете...»

Ирина Алексеева

Замечательный актер и писатель. А то, что умер от сердечной недостаточности, так это медицинский диагноз. Сердечной достаточности было много и наверное, поэтому и принимал все близко к сердцу. Великий человек-вечная память ему.

Ирина Реутова

Гибель Василия Шукшина, скоропостижно скончавшегося 2 октября 1974 года на теплоходе "Дунай"  во время съемок фильма Сергея Бондарчука "Они сражались за Родину" , до сих пор окутана тайной.

Многие сплетничали, что Шукшин умер от пьянства. Сообщается, что писателя уже давно мучили приступы язвы желудка, которые преследовали его ещё с молодости, когда он страдал из-за пристрастия к алкоголю. Однако последние семь лет, по свидетельству жены писателя Лидии Федосеевой-Шукшиной, он не притрагивался к спиртному. 

Кроме того, официальный диагноз - сердечная недостаточность - только усугублял подозрения о его насильственной смерти. Очевидцы, такие, как актер, друг Шукшина, Георгий Бурков, который обнаружил его первым, унесли какие-то тайны гибели Шукшина в могилу.

Помню эти сумасшедшие проводы в Доме кино на Васильевской и на Новодевичьем кладбище. Такого, как тогда говорили старожилы, Москва не видела со времён похорон Маяковского. Непомерен был эмоциональный накал, десятки тысяч людей собрались.

Слухи о якобы насильственной смерти придали прощанию с Шукшиным мистический характер. Власти стали по-настоящему его бояться. Чего стоит тот факт, что много сил и времени он отдал пробиванию своего бунтарского фильма о Степане Разине. И вроде бы не запрещали, но ставили различные препоны к осуществлению авторского замысла.

Смерть Шукшина и в самом деле загадочна, осталась масса вопросов. Даже очевидцы, свидетели, такие как актёр Бурков, унесли тайны гибели Шукшина в могилу.

Бурков до гробовой доски отказывался от публичных рассказов о последнем дне жизни Шукшина. Если его принуждали появиться на очередных поминках, он напивался и не приходил вовсе.

Однажды, оказавшись в командировке в США вместе с режисёром Сергеем Бондарчуком, я решил выведать у него тайну смерти Шукшина. Тот лишь намекнул: "Смерть странная. Официальный диагноз: сердечная недостаточность. Но перед съёмками Шукшина обследовали в Кремлёвской больнице и ничего серьёзного не нашли".

Кто-то распространил слух, что в каюту, где жил Шукшин, в тот роковой вечер пустили "инфарктный" газ, не оставляющий следов. Говорят, что подобным образом у нас с тех пор избавились от достаточного количества неугодных персон.

И вот еще раз напомнил об этом замалчиваемом событии артист Александр Панкратов-Черный, который вместе с другими (Валерием Золотухиным, Алексеем Булдаковым,  Людмилой Хитяевой) приехал на Алтай на ежегодные Всероссийские Шукшинские чтения.  В среду, 22 июля в Государственной филармонии Алтайского края Панкратов-Черный сделал неожиданное для всех заявление, сообщает Комсомольская правда

"Васю Шукшина убили! А потом хотели убить и меня!", – заявил Панкратов-Черный, когда ему дали слово. "Несколько лет назад на горе Пикет я сказал об этом вслух. После этого на меня было совершено покушение. Позже встретил полковника КГБ и спросил: "Ну что ж вы меня до конца-то не добили?". А он ответил: "А мы за правду не убиваем".

Панкратов-Черный также заявил, что по словам Нонны Мордюковой, Шукшин "на съемках чувствовал себя нормально, не было у него никакой сердечной болезни. Тело Шукшина не вскрывали! Его прислали из Волгограда в цинковом гробу, с крашеными волосами, как он снимался".

По словам актера, об этом знали многие - и Сергей Бондарчук, и Георгий Бурков, и другие. Но все боятся говорить об этом вслух. Упомянул Панкратов-Черный и о своих догадках, почему убили Василия Макаровича, сообщает

"С Шукшиным хотели погубить русский дух. Боялись, что Васька собрался снимать фильм про Стеньку Разина. Ух, он бы так его сыграл, что мало не показалось бы! Вот и испугались, что он призовет народ к бунту".

Я считаю Шукшина единственным последователем Гоголя и Достоевского. Вот перечитываю Василь Макарыча - насколько просты и добродушны его рассказы и в то же время как они глубоки и серьёзны. По поводу одного из моих фильмов мне даже говорили в советские времена: "Панкратов-Чёрный открыл достоевщину в творчестве Шукшина". Правильно, я искал Достоевского в Шукшине - и нашёл. А Василь Макарыч нашёл истину в Гоголе. Как-то он мне говорил: "Пишу рассказ, буксую что-то. Вот Гоголь, что же такое он написал?! Птица-тройка мчится через все страны, государства, а кто же в бричке-то сидит? И кто же эту бричку ведёт? Неужели Россию нельзя изменить?"

За Шукшина я всю жизнь борюсь. Нынче время лихое, без денег ни шагу. На свои постановки по Шукшину приходится выклянчивать их у губернаторов, а у них непросто всё: один пообещал, да слетел со своего кресла, другой всё обещаниями кормил, а третий в ответ: "Простите, Саша, а что Шукшин для Алтая сделал?" Представляешь! Ну как ответить на это, и я только пожал плечами: "Мне кажется, что он для России сделал столько же, сколько и для всей мировой литературы".

Шукшина также рассказала об одном мистическом разговоре с мужем, когда они, гуляя по Новодевичьему кладбищу, искали могилу Есенина, которого очень любил Шукшин. Они не знали тогда, что есенинская могила находится на Ваганьковском.

"Выходим с кладбища, - рассказывает Шукшина, - Вася молчит. И вдруг заговорил глухо, смиренно: "Случится что со мной, не похоронят меня здесь". А я без всякой побочной мысли брякнула: "Нет, Вася, я похороню".

А он: "Ну, смотри". Как у меня вырвались такие страшные пророческие слова, не знаю. Видно, Господу нужно было вложить их в мои уста. А могила его находится по аллее с писателями-классиками".

Правда, чтобы любимого народом актёра и писателя похоронили на престижном кладбище Новодевичьего монастыря, как когда-то обещала Василию Макаровичу Лидия Николаевна, пришлось дойти до самого премьера Косыгина.